— Я говорю абсолютно серьёзно, — оскорбилась Ба.

— Серьёзно?! Я ещё могла бы со скрипом поверить, что немцы везли нечто прорывное, обогнавшее своё время. Пусть это и отдает «сенсацией» из жёлтой газетёнки — ладно, мало ли что на свете бывает. Но то, что пролежало шестьдесят лет в затонувшей подлодке — это не оружие. Это мусор! Ну или археологическая ценность в самом лучшем случае.

— Золото, серебро и горный хрусталь.

— Что?

— Золотые рамы — новодел, мистики из Аненербе посчитали, что подобные обрамления усилят работу зеркал. Сами зеркала состоят из серебряной пластины толщиной в полпальца — когда артефакты создавались, амальгаму ещё не научились получать. Со стеклом у средневековых алхимиков тоже была проблема или, может, получить нужную прозрачность не смогли, Ками-сама их знает. Немцы не поленились провести химический анализ, а Герман — записать всё, что запомнил. С образованием у парня было не очень, но он честно пытался разобраться… Во время эвакуации зеркала были тщательно упакованы, принайтованы к палубе и перевозились в специальных ящиках. На момент кораблекрушения, по свидетельству единственного выжившего, артефакты всё ещё‍ ​работа​ли. Ну, к​​ак считаешь — могло оружие уцелеть?

* * *

Куроцуки трясло. Не только ментально — физически тоже, да ещё как. Мирен что есть силы прижимала девушку к своей груди — только это немного помогало. Когда я случайно воспроизвёл короткий эпизод из своего прошлого, несколько часов пробыл в не совсем адекватном состоянии. Нанао пришлось целенаправленно вгонять себя в нужное состояние в течении нескольких часов, чтобы увидеть нужное воспоминание — и побочный эффект оказался соответствующей силы.

Никакой методики у нас не было, только моё смутное понимание, что именно нужно сделать. Человеческий мозг — невероятно мощная информационная система, но, к сожалению, инструкции по эксплуатации этой системы при рождении почему-то не выдают. Крутись, как хочешь, на свой страх и риск… Ключ к воспоминаниям, даже к тем, что, казалось бы, давно и прочно забыты — ассоциации и эмоции. Почувствуй себя, как в детстве — и в голове волей-неволей замелькают картинки из детского сада и школы. Чем глубже погружение, чем больше совпадают ощущения и настроение — тем больше подробностей проявляется.

Больше чем уверен, что есть способ обратиться к нужному участку памяти проще и быстрее, чем каждый раз входить в условно управляемый инсайт. А так нам пришлось всем троим пережить кусочек жизни Нанао, почувствовать и услышать всё то, что чувствовала и думала одиннадцать лет назад пятилетняя кроха. Мы — все трое — словно на время стали Наной-тян, маленькой беззаботной живой молнией, которую мама привезла к бабушке в горы. Не просто в горы — в крутые-крутые горы, чтобы стать ниндзя! Из-за этого пришлось пообещать не проситься домой, слушать бабушку и приготовиться долго-долго не видеть папу…

…И одновременно мы продолжали оставаться самими собой. Даже нам с Ми было откровенно жутко слушать перепалку между старшими родственницами Куро-тян. Слушать и понимать, что мы ни слова, ни мысли не слышали от Нанао про родителей. Что старейшина Юми практически не вспоминала о своей внучке после того, как способности к магии молодой юки-онны были определены, как низкие. И что «доброта» «родной крови», позволившая-таки шестнадцатилетней шиноби вырваться из смертельной карусели заданий, принимаемых кланом для своих наёмных убийц, тоже оказалась с двойным дном.

Жертва.

Ну или в более современных терминах — система боепитания. Точнее — один из компонентов.

Зеркала — это оружие, а оружию нужны заряды и оператор. Оператор, как теперь уже стало понятно — экзорцист: недаром призрачные огни и руны в стекле реагировали именно на меня.