Спикер ничего не сказал.

— Я знаю о Циане. Слышала, как Фрейз говорил Ли, что она никогда не вернется. Половина Сердца верит, что я заменила ее. Поэтому они ненавидят меня.

Мойрик поморщился.

— Прости, Ана. Хотел бы я иметь возможность ответить на все твои вопросы. Но я просто не знаю. Я был так же озадачен, как все остальные, когда ты родилась. Все, что я могу тебе сказать, так это то, что слова снаружи храма — правда: Джанан дал нам жизнь. Все наши жизни. Возможно, что-то пошло не так, когда Циана не вернулась, но Доссэм верит, что ты — подарок судьбы. Естественно, ты можешь в этом не сомневаться.

Сэм. Я старалась не думать о нем, там, с драконами и сильфидами. Лучше продолжать задавать вопросы, и не важно, как сильно мне хотелось напомнить Мойрику, что это он забрал меня у Сэма. В этом я точно могу не сомневаться.

— Но Джанан, который подарил всем жизнь, сказал, что я ошибка. Как он мог совершить такую ошибку?

Выражение его лица стало темнее грозовых туч. Даже не знаю, что он сделает, если я продолжу давление, если он вообще может что-нибудь сделать, но я готова поспорить на пианино Сэма, что Мойрик знал о храме больше, чем показывал. Мне просто нужно выбирать правильные вопросы.

— Чего ты хочешь? — спросил он. — Чтобы тебе сказали, что ты ошибка? Будет ли разница, если я скажу, что это не так? Ты уже знаешь, что я верю в Джанана, а это его храм. Он и есть храм. Джанан редко разговаривает, но никогда не врет. Раз он сказал, что ты ошибка, значит, так и есть. Я не знаю, откуда ты взялась, но знаю, что Джанан не имеет к тебе никакого отношения. Ответы на твои вопросы находятся не здесь.

Его слова ранили меня как кулаки. Это определенно не тот ответ, на который я надеялась, но я давно поняла, что мне не стоит беспокоится о том, что кто-нибудь будет врать, чтобы не ранить мои чувства.

Серьезно, я просто хочу знать, что случилось. Я не могу изменить то, кем я являюсь, или не являюсь.

Я опустила взгляд.

— Ты знаешь, где выход? Я хочу найти Сэма.

— Да, это мы можем устроить. — Он быстро коснулся рукой кармана, чтобы я не заметила. Я сделала вид, что безумно заинтересовалась своими рукавами, темной тканью на фоне бледной кожи. — Иди за мной.

Слишком просто. И вот он уже перестал притворятся, что ничего не знает о храме. Это может значить только одно — он собирается отвести меня куда-то, куда я совсем не хочу.

— Хорошо.

Я разгладила складки на одежде и поправила тяжелый от украденных книг рюкзак.

— Да, я не хочу здесь больше находится. Ты ничего не видишь, и все тут не так, как кажется.

Я шагнула к нему, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Он стоял прямо между мной и вывернутой ямой.

— Тревожно, не правда ли?

Я мешкаю, отчаянно желая быть столь храброй, какой считает меня Сэм.

Прежде чем я смогла действовать, Мойрик заметил что-то во мне — возможно, позу или ускоренное дыхание — и сказал:

— Будет проще, если ты будешь вести себя хорошо.

— О чем ты?

— Потеряться здесь. Ты не будешь голодать или изнывать от жажды. Ты не нужна Джанану, и я не буду тебя убивать, но ты создаешь слишком много проблем в Сердце. Задаешь слишком много вопросов. Я надеялся, что ты перестанешь, если я верну тебя к Ли. Не этого я хотел для тебя.

— Сэм не позволит тебе...

— Сэм решит, что ты умерла. Многие тела не находят после нападений драконов или сильфид. Он погрустит, но вскоре переживет. Если тоже не умрет, конечно.

И даже если так, очень сомневаюсь, что он переродиться к Ночи Душ.

— А что случится тогда?

Ночи Душ не будет до весеннего равноденствия, до которого больше, чем год.