Глава 9 — Реприза

Он был прав в том, что я нуждалась в нашей встрече. В одном из отсеков, я нашла удобные рубашку и штаны, сделанные из шерсти и искусственного шелка. Я отложила их до того, как помоюсь.

У него была женская одежда, но это было слишком странно; я не трогала ее.

Вначале я приняла быстрый душ, чтобы смыть всю дорожную грязь, а после горячую ванну, чтобы расслабить мои бедные мышцы. Когда я выключила воду, то услышала музыку, плывущую вверх по лестнице.

Он снова играл мою песню.

Но стоило мне проникнуться ею, как она резко остановилась на середине, а потом заиграла снова. Он продолжал играть, иногда исполняя только несколько нот. Возможно, он записывал их, как и говорил.

Я закрыла глаза и слушала до тех пор, пока вода не остыла. Затем я вытерлась, оделась, и заплела свои волосы. Когда я выглянула через балкон, то заметила, что он еще не мылся, просто сидел за пианино со стопкой разлинованной бумаги и карандашом. Он что-то мычал себе под нос, обводя кружочками и ставя точки на тактовой черте, а затем проверял, как новые ноты будут звучать, лаская клавиши пианино. Я постаралась тихо спуститься вниз по лестнице и сесть на широкое кресло с мягкой подушкой и кружевным одеялом. Он не заметил меня, так сильно был погружен в свою работу.

Я обвела взглядом комнату, забитую инструментами и наполненную музыкой. Здесь нет шелка на стенах. Ткань поглощала звук. Я читала про это в одной из его книг.

Полки использовались больше как ограждение, делившее кухню пополам, но на некоторых все-таки стояли книги. Так же на них лежала флейта из слоновой кости, нечто сделанное из перьев скопы и оленьих рогов, и деревянные шкатулки разных форм. Трудно сказать при тусклом свете, но, кажется, я заметила гравюры животных в лесу, как в хижине Сэма.

В доме было несколько дверей — между кухней и гостиной виднелись пустые проемы — что, похоже, означало, что только ванные комнаты и туалеты были уединенным местом. Вероятно, Сэму никогда не приходилось беспокоиться о незнакомцах, блуждающих по его дому.

Свет померк.

Я заснула, а когда проснулась, то оказалась окутана тяжелым одеялом до самого подбородка. Сэма не было за пианино; должно быть, тишина разбудила меня. Вода перестала журчать в трубах. Только тишина, глубокая, как снег, тишина.

Лежа в темной гостиной, я пыталась услышать звук от его шагов или скрип половиц, но либо этот дом был гораздо прочнее коттеджа Пурпурной розы — что похоже на правду — либо он не был на верхнем этаже. Возможно, он решил принять ванную, как я.

Я моргнула, представляя, как он лежит в ванной, длинные ноги вытянуты, а его волосы мокрые от воды. Нет, нет, нет.

Я встала с кресла, разминая затекшие мышцы, и включила лампу у пианино. Под светом перламутровых светильников я увидела тонкую пачку бумаг с музыкой, написанной языком точек и черточек, и других непонятных значков. Я устроилась на скамейке, плотно обхватив одеяло вокруг моих плеч, и стала изучать страницы.

— Разобралась в них? — похоже, Сэм чувствовал себя ущербно, если не следил за мной. Какими же бессмысленными были его прошлые жизни, подумала я с сарказмом.

— Может быть. — Я отодвинулась, освобождая ему место, а затем указала на первый лист. — Пока что я размышляла над этими точечками.

Он кивнул.

— Хорошее начало.

— Они образовывают последовательность, как ноты в музыке. Они идут вверх и вниз, что тоже сходное с музыкой. Я предполагаю, они означают, какую клавишу тебе надо нажать.

— И как долго стоит на них нажимать, — добавил Сэм. Он засмеялся и покачал головой, будто не мог поверить, что я оказалась умнее белки, которая научилась красть еду и не попадаться в ловушки.