Соран вошел в маяк, хлопнул за собой дверью. Виверна, слизывающая остатки яйца с медной сковороды шершавым языком, подняла голову, испугавшись, а потом медленно опустила гребень. Соран нахмурился в ответ, но у него не было сил ругать зверька. Или переживать. Ни из за яиц. Ни из за виверны, лижущей сковороду. Ни о чем то еще.

Он не мог даже подняться в свою комнату, рухнул в нише на груду шкур. Его глаза закрылись с силой, и сладкое забвение сна потянулось к нему. Его тело расслабилось, словно провалилось сквозь шкуры, камни и твердую землю в воду океана далеко внизу. Было приятно поддаться тьме, тишине, пустоте без снов и времени.

И когда он проснется, если повезет, воспоминания покинут его. Он забудет лица тех, кто жил и умер в Дорнрайсе. Он уже не вспомнит о любви, ненависти, предательстве, боли, которые причинил и испытал. Он не будет помнить свое имя или место, где он жил в мире людей. Он вернется к холодному существованию с одной целью.

Но, пока он лежал там, его глаза закрылись, и он не мог отрицать картинки, играющие в голове – картинки ярких распущенных волос, тревожного, но необычно красивого лица. Он не мог забыть ощущение гибкого женского тела в его руках…

Вскоре сон подавил его.

* * *

Путь длиной в милю давал много времени подумать о следующих шагах.

– Я не могу отправиться в Вимборн, – пробормотала Нилла, шагая по извилистой тропе. Она поглядывала на воду, искала вдали город. Он оставался упрямо невидимым, хотя туман не мешал смотреть. Только Эвеншпиль было видно, острие мерцало в свете утра вдали.

Не было места сомнениям: она уже не была в своем мире.

Знание было сегодня не таким пугающим, чем вчера. Она билась с виверной за корзинку яиц утром. Одна мысль об этом была невообразимой прошлым утром, но теперь… все странные истории о существах фейри, чарах и других мирах крутились в голове, уже были не историями, а фактом. Она могла извлечь из этого выгоду.

Но это решение не сообщалось с инстинктом, горящим в ее голове – инстинкте послушаться мага, поспешить к лодке, столкнуть ее в волны и грести к Эвеншпилю изо всех сил, надеясь, что найдет свой путь сквозь вуаль, чтобы вернуться в смертные воды и смертный воздух.

Инстинкт нужно было потушить. Хотя бы пока что.

– Какие есть варианты? – спросила она у себя, шагая решительно вперед. – Найти укрытие на другой стороне острова? – у пристани была заброшенная деревня. Она могла забрать припасы из кухни Дорнрайс и устроиться на ночлег. А потом она продолжит проверять ту большую библиотеку.

Почему это ее остановило?

Нилла замерла, только соленый ветер трепал ее юбку и волосы, она смотрела на не такой далекий дом впереди. Дорнрайс будто ждал ее в засаде. Тени играли в разуме, почти воспоминания, от которых она шарахалась, не хотела приглядываться. Воспоминания… шипов.

– Дева шипов, – прошептала она.

Разве не такое имя маг Сильвери называл прошлой ночью, когда она в слепой панике пыталась убежать из маяка в ночь? Он сказал, что Дева шипов еще была там. Эта загадочная сущность могла быть монстром, который порвал пиратов, пока они спали в банкетном зале?

Или монстром был сам Сильвери?

Еще дрожь пробежала по ее спине. Нилла опустила голову, обвила руками тело. Она не могла поверить, что мужчина, сидевший напротив нее утром, аккуратно завтракавший яйцом с помощью двух пальцев, сделал бы такое. Нет. Она яростно замотала головой, заставила ноги шагать по тропе. Утро было светлым и красивым. Она не хотела поддаваться мрачным мыслям. И всем тем почти безумным предупреждениям о Деве шипов и смерти. Просто уловка, чтобы прогнать ее. Или он сошел с ума. Или все сразу.

– Так или иначе, ты не спрячешься так, чтобы он не знал, – сообщила она себе, отбросив ногой камешек с дороги.