Она заметила золотой блеск.

Она застыла и медленно повернулась. Ее рот приоткрылся от резкого вдоха.

Луч солнца падал из заросшего лозами окна на позолоченную раму картины. Она не заметила ее вчера, ведь вечером та часть холла была в глубоких тенях. Но теперь она видела огромный портрет. Он так ее очаровал, что она забыла обо всем.

Дело было в глазах. Пугающих глазах. Солнце падало на них, и вся картина словно угасла, а глаза сияли. Внимательнее.

Нилла отвернулась от лестницы и подошла к портрету. Почему ей стало тяжело дышать? Почему ее ноги запинались, и она не могла сопротивляться? Рама висела высоко на стене, но Нилла шла, пока не оказалась под ней, задрав голову, разглядывая картину.

Там было юное гордое лицо с тонкими саркастичными губами, уголок был приподнят так, что было видно ямочку. Длинные бледно золотые волосы обрамляли сильные скулы, ниспадали на плечи, завиваясь на концах почти с женственной изящностью. Но в широких плечах и силе челюсти и лба не было ничего женственного.

Нилла прищурилась. Хмурясь, она подняла ладонь так, чтобы скрыть нос и нижнюю половину лица, оставив только лоб и глаза, яростно глядящие на нее. Бросающие ей вызов узнать их. Понять, на чье лицо она смотрела.

– Хорошо, маг Сильвери, – прошептала она. – Тут у тебя шрамов нет, да?

Она сделала шаг назад, опустила руки. Только потом она заметила второй портрет справа от первого. Свет был слишком тусклым, чтобы рассмотреть лицо там, но оно было походе на первое. Странно. Зачем два портрета с одним человеком висели бок о бок на видном месте?

Она нахмурилась, ощущая, что что то должна тут понять. Словно в этот миг должна стать ясной тайна изгнанного мифато и его книги заклинаний. Он, наверное, был частью семьи, может, сын лорда Роузварда. Но почему теперь он был тут один? Почему Дорнрайс стал развалинами, а деревня у пристани – заброшена? Почему он оставался тут, когда другие убежали, и Роузвард уплыл от мира смертных?

«Я был помешен сюда не для своего комфорта».

Она покачала головой. Конечно, она должна продолжать. Библиотека ждала ее. Она должна найти свою сумку и продумать следующий ход. Но она не могла отвести взгляда. Она не могла повернуться затылком к этим глазам, чтобы они смотрели ей вслед… как живой Сильвери смотрел на нее этим утром.

Она вдруг склонила голову, нахмурилась сильнее от вопроса, всплывшего в голове.

– Сколько же тебе лет? – прошептала она.

Лицо на портрете было юным. Всего на пару лет старше ее восемнадцати лет, как ей казалось. Но она считала, что мужчина, который дал ей место для ночлега прошлой ночью, был куда старше. Его волосы были белыми, а не красивыми золотыми, и такими спутанными, что он выглядел как безумный старый отшельник, а не красивый сын лорда. Но… она вспомнила руки по бокам от ее тела, когда он закрыл дверь. Она поразилась нилариуму на его ладонях, но все равно заметила мышцы.

Он не был стариком, это точно.

Резко вдохнув, Нилла отвернулась от портрета. Куда забрели ее мысли? Хватит этого! Она почти побежала к лестнице, поднялась, минуя по две ступеньки за шаг. На площадке она повернулась и поспешила на второй этаж, а потом не останавливалась, пока не добралась до библиотеки.

Двери были широко открыты. Внутри все было, как она помнила. Стопки книг вокруг стремянки. Свечи в разных подставках стали лужами воска. Кресло, в котором она уснула.

Но где была ее сумка? Она выронила ее у кресла? Теперь ее там не было.

– Куда я ее дела? – бормотала она, проверила под креслами, повернулась, прижав ладонь ко лбу, и огляделась в просторной библиотеке. Она сунула ладонь под подушки кресла, вскрикнула и отдернула руку. Хмуро глядя на каплю крови, она сунула палец в рот и сняла подушку с кресла.

Ее маленький ножик выпал со стуком на пол. Нилла взяла его и убрала в ножны на запястье под рукавом.