— Не надо, — остановил друга Файрмен. Его вдруг посетило смутное и нехорошее предчувствие. — Не надо, поехали ко мне домой, Рут. Нужно кое-что проверить.

Глава V. ВЕРСИЯ ФАЙРМЕНА

Костя даже не расстроился, что получил двойки сразу по двум предметам: по химии и биологии. Ведь он прогулял уроки и вообще не знал, что было задано. «А чего волноваться, — думал он, — родителей все равно не вызовут, они в Америке, а до конца года я эти двойки исправлю».

Уроки он отсидел почти безучастно, лишь немного оживая на переменах — стучал среди луж футбольным мячом. На Машку в классе и при встречах во время перемен старался не смотреть: дурацкий сон, приснившийся позапрошлой ночью, веколыхнул в нем уже задремавшее было чувство. А может быть, это просто весна, как утверждала сегодня биологичка, упрекая класс за разговоры на уроке и повышенное настроение.

Он и сам себе удивлялся. Все по фигу, общаться ни с кем не хочется. Поймал его после уроков учитель «изо», Константин Ростиславович, и говорит:

— Что-то ты, тезка, давно не заглядываешь. Совсем живопись забросил?

Костя молчит.

— А зря. У тебя неплохо получалось, и дуб вы с Сашкой к Пушкинскому вечеру хороший отмалевали.

Костя опять молчит. Раньше ему нравилось, когда его Константин Ростиславович хвалил. А сейчас и это ему все равно. Тем более что и дуб тот к Пушкинскому вечеру, говоря по правде, Сашка Чернецов раскрасил в одиночку.

Что ж такое?.. С Димкой поссорился, Машка на него не смотрит, клуб скаутов закрылся. Разве к Лехе Вербову?.. Но у него компьютер старый, тройка, и все игры его Костей давно переиграны. Он еще немного попинал мячик с ребятами и уныло поплелся домой. Уроки, что ли, выучить?

…У деда были гости. Открыв дверь, Костя узнал доносившийся с кухни голос соседки по лестничной площадке, одинокой доброй старушки Элеоноры Витольдовны. Еще осенью Костя выгуливал по утрам и вечерам ее собачонку Руту, тоже особу весьма преклонного возраста. Но зимой старая псина простудилась да так уж больше и не оправилась. Элеонора Витольдовна осталась совсем одна.

«Как я», — подумал вдруг Костя. Он хотел незаметно прошмыгнуть в свою комнату, как до него донеслись слова деда, заставившие его замереть на месте.

— Вот я и говорю, Элеонора Витольдовна, — распалялся пожилой подводник, — все это суррогат, подмена ощущений, ничего хорошего в этом нет. А главное, главное, все это телевидение, видео и тому подобное убивает у них живое воображение. И больше всего — компьютер! Они не умеют мечтать — значит, и жить тоже не научатся.

— Вы так говорите, — мягко и с хрипотцой возразила соседка, — будто сами в детстве в кино не бегали и телевизор не смотрите.

— Я бегал, бегал, — согласился дед, — и телевизор смотрю. Но мне это только помогало мечтать, а потом воплощать мечты. В жизнь. Хотел плавать вокруг света и плавал. А в детстве мы играли в футбол, в хоккей, в войну…

— И они играют, — опять перебила Элеонора Витольдовна.

— На компьютере! — чуть ли не вскричал дед. — От наших игр было здоровье, а от этих — один геморрой!

— Фу, прекратите немедленно! — возмутилась чопорная соседка.

— Извините, но это правда. Вот у меня внук, на кого он похож?

— Костя очень симпатичный мальчик, — вновь не согласилась соседка.

— Да ну-у, — протянул дед, — могу поспорить, что он не отожмется от пола и три раза.