Константин не плакал только потому, что ему было стыдно. И ему опять не хотелось домой. Но, подумав, он решил: что ж, если везде плохо, пойду домой. Ничего не поделаешь.

На этот раз дыма в коридоре не было и вкусно пахло тушеным мясом. Дед отрабатывал грехи. Однако в прихожую не выглянул. Уже догадываясь, в чем дело, Костя быстро сковырнул ботинки, повесил в шкаф куртку и прошел в свою комнату.

Так и есть. Дед сидел там же. Костя сделал еще шаг по скрипучей паркетной доске, и дед обернулся.

— Ну и зараза же этот твой компьютер, — произнес он, краснея. — Я ведь не хотел и подходить к нему. Зарок себе давал. А тебя все нет. Дай, думаю, пройду все-таки первый уровень. И вот до сих пор…

— Это «Дум», — кивнул головой Костя, — на него все ловятся. Но есть кое-что и получше. Хотите, я вам «Антиюни» покажу? — неожиданно решившись, предложил он.

— Да? — с некоторым сомнением спросил дед. — А уроки?

— Ну вы же будете меня контролировать, когда захотите, прервете, и я все тогда сделаю. Еще рано. — Костя глянул на страшный дедов будильник, стрелки которого показывали семь часов вечера.

— Ну давай, — решительно сказал дед и развернулся к компьютеру.

Костя сел рядом.

Если бы сторонний наблюдатель, заняв наблюдательный пункт в Центре Антибора на смотровой площадке Останкинской башни, просидел бы там денька два-три, ему открылась бы удивительная жизнь. Он, проще говоря, увидел бы увлекательный фильм о жизни большого города. Он стал бы очевидцем роста антиборских окраинных кварталов. Он узнал бы, как живут, дышат, меняются сами улицы Антибора. На его глазах словно грибы выросли бы новые дома, а другие внезапно бы растворились, исчезли, подобно кускам сахара в чае. И зрелище Антибора навеяло бы на него мысли о суете сует и бренности всего сущего. Антибор казался иллюстрацией к этой расхожей философской истине. И поэтому особенно странно выглядела огромная египетская пирамида — символ вечности, — возвышавшаяся на пятнадцатой улице восьмого квадрата.

Всякое повидали улицы Антибора, но такого на них еще никогда не было. Ведь пирамида — это не дом, не замок, вообще не жилье. Это — гробница фараона, а кладбищ в Антиборе не существовало вообще.

Пирамида угнездилась среди обычных для Антибора замков и домов, растолкав их в стороны и заняв сразу четыре стандартных участка, отведенных под постройку. Многие антибориды, проходя мимо, недоумевали, кому это пришло в голову приспособить под жилье древний склеп. Впрочем, хозяина было нетрудно установить. Прямо над входом в гробницу, между двумя небольшими сфинксами, висела внушительного размера табличка: «Пирамида Александра».

Никто из трапперов Антибора никогда раньше не слышал его имени. Впервые о нем заговорили совсем недавно, когда в «Хронике путешествий» появилось краткое сообщение, что из 1400 года до нашей эры вернулась экспедиция Александра с товарищами и привезла с собой золотой клад фараона Аменхотепа II. Стоимость клада оценивалась в сумме большей, чем добытая когда-то знаменитым Файрменом доля испанского короля из сокровищ повелителя ацтеков Монтесумы. Это, конечно, было сенсацией, и почти одновременно с этим событием в восьмом квадрате Антибора выросла пирамида Александра.

Таинственность всего происшедшего еще более возрастала оттого, что владелец пирамиды, хотя имел адрес в «ARC», никогда не появлялся не только на улицах города, но и на экранах общения.

Но вот однажды у входа в таинственную пирамиду остановился сверкающий черный «Сааб». Это было в тот час, когда пятнадцатая улица города Антибора особенно пустынна.