Король пригласил их в кресла, которые стояли возле фонтана. Предложил им выпить из кубков, и был там напиток более светлый и легкий, чем солнечный свет.

— Итак, чем я вам обязан? — спрашивал Тар-Минастир с добродушной, в чем-то даже и ребячьей улыбкой..

— Тэр и Грона. — произнес Гэллиос.

Рэрос подхватил:

— Лучшая пара, влюбленные всею душою своею, прекраснейшие в Нуменоре… собаки.

Тар-Минастир закончил:

— Признающие волю только одного хозяина — меня. Эй, Тэр, Грона!

И вот уже бегут из соседней залы два пса почти с человека ростом. В Тэре преобладал цвет темный, в Гроне — белый, с золотистыми прожилками.

— Я слышал — недавно Грона ощенилась. — говорил Гэллиос.

— Да. — кивнул король. — Появилась тройня, и, видно, красою они превзойдут родителей своих.

— Хорошо. — кивнул старец. — Подарите одного из них.

— Кому, вам? Подарю, и подарок будет воистину королевский.

— Нет, не нам — Альфонсо… — произнес Гэллиос.

В это время раздались шаги, и голос:

— Адмирал Рэрос! У меня дело чрезвычайной важности.

— Подождите минуту! — через всю залу крикнул адмирал.

— Ах, задиры Альфонсо?.. Что же — он сам попросил о таком даре?

— Вовсе и нет — он бы никогда о подобном не попросил, но ему нужен такой друг — не человек, с которым бы он спорил, но друг, который бы и понимал его, и был бы всегда рядом… — говорил Гэллиос.

— Что ж… Ежели вы просите… Тэр — принеси-ка детей.

Тэр темным вихрем метнулся из залы, и вернулся уже с люлькой в зубах — из люльки, привстав на задние лапы, выглядывали, три забавных щенка. Цветом они пошли в мать, но, среди белого и златистого, проступали, также, и темные пятна.

— …Что ж. — молвил Гэллиос. — Двух из вас ждут сладкие, беззаботные годы в Нуменоре: охота в окрестных лесах, сон под колыбельную фонтанов… А вот одному из вас придется слить судьбу свою с судьбою человека, которому никогда не будет покоя. Ну — кто из вас обменяет благоденствие Нуменора, на неизведанное. Кому из вас милее буря?

Он вытянул руку, и из корзины к ней выпрыгнул; и, ковыляя, устремился на неуклюжих еще лапках, один из щенков, по виду ничем не отличный от остальных. Его Гэллиос подхватил на руки, и щенок издал радостный, тонкий визг, и завилял хвостиком.

— Это Гвар — самый шустрый из всех. — заявил нуменоский король.

В это время, посланник про которого совсем забыли, громко крикнул:

— Простите, адмирал, но мне велено передать: ваш сын Альфонсо пропал!

Как и всякому нуменорцу, Альфонсо не стоило большого труда, пролетев десять метров, ухватиться за одну из составляющих крону, ветвей — а затем, в несколько прыжков оказаться на земле. Там в густой, теплой тени он недолго простоял, вслушиваясь: доносился детский смех, распевали среди ветвей птицы Вновь и вновь вспоминал он слова Элдура, о том, что он должен бежать, и взять меньших братьев.

— Зачем ему понадобились эти трое?.. Глупость!.. Так — решено — их оставлю здесь, а этому Ему скажу, что не мог их выкрасть…

Ему казалось, что поблизости никого не было, однако, когда он вышел из тени; и пошел по окутанной в солнечное облако поляне, навстречу ему, из тюльпанов, словно величественное белое облако из-за горизонта, поднялся единорог.