– А теперь послушай-ка меня, – продолжил он, с трудом подавляя гнев. – Ты больна, ты сердита. Я все могу понять, но сейчас ты зашла слишком далеко. Прими таблетку от бессонницы и ложись в постель. Поговорим, когда твоя истерика пройдет.

Чтобы убедить его в том, что совершенно спокойна и владеет собой, Аннетта попыталась говорить медленно и ровно.

– Если ты не веришь мне, позвони в Бретценхайм, послушай, что скажет тебе госпожа Цизель.

На какую-то секунду Поль усомнился, затем последовал циничный ответ:

– Я тебе эту мерзкую ложь не забуду и не прощу никогда. Можешь быть уверена, завтра отвезу тебя в психиатрическую клинику.

Она положила трубку.

Она неохотно последовала совету Поля, выпила успокоительное. Если она выключится из жизни на несколько часов, посмотрим, как он справится со всем один. Ольга уж точно не поедет с ним в Майнц. А где, собственно, лекарства, которые прописал ей Маркус? Она сунула их в сумочку вместе с паспортом, деньгами и билетом на самолет. Сумочка нашлась в кабинете, но голубых пилюль там не оказалось.

Может быть, Хелена приняла все эти таблетки разом? Аннетта вспомнила, как несколько лет назад два репортера в ванной комнате отеля обнаружили мертвым одного политика. Фотография, сделанная на месте происшествия, не раз публиковавшаяся, сейчас встала у нее перед глазами. Насколько ей было известно, обстоятельства этого дела так и остались до конца не выясненными. Несчастный случай, самоубийство или убийство? Во всяком случае, токсикологи обнаружили в организме следы большой дозы снотворного.

Но случай со свекровью казался совсем иным. Хелена всегда поддерживала физическую форму, не пила и не курила, питалась нежирной, богатой витаминами пищей. Благодаря китайской гимнастике она оставалась гибкой. Нет, Хелена не стала бы принимать таблетки под влиянием порыва.

Поль выглядел жалко. Не снимая плаща, упал в кресло, закрыл лицо руками и жалобно заскулил. Аннетте было невыносимо смотреть на это, ей очень хотелось прижать его голову к груди, пожалеть. Хоть Поль и назвал ее недавно сумасшедшей, она присела на подлокотник кресла, в котором он сидел, и осторожно обняла его одной рукой. Она не ждала, что он крепко прижмется к ней. Когда-нибудь Поль одумается и заберет назад свои грубые слова.

Аннетта спросила, надо ли ей ехать с ним в Бретценхайм, но он отрицательно покачал головой. Она помогла ему собрать вещи, не забыв сунуть в сумку и мобильный. Поль попросил ее дозвониться до Ахима. К сожалению, он не знал ни полного имени Джины, ни того, где Ахим сейчас мог быть.

– Может быть, у мамы случился инфаркт миокарда? – предположил он и прикурил сигарету. – Как я себя виню! Как мы могли оставить ее одну?! Она выглядела такой больной и усталой.

Чтобы не обострять его муки совести, Аннетта промолчала о возможности самоубийства. Поль и без того уже ломал себе голову в поисках всех мыслимых причин.

– Разве мы не должны были обратить внимание на ее сиплый, простуженный голос? Наверное, у нее поднялась температура и в ванне нарушилось кровообращение.

Из сострадания Аннетта заверила его, что это самая вероятная причина. Но Поль уже мучился новым страшным предположением. Несколько дней назад мама пожаловалась на бессонницу, и он дал ей пилюли Аннетты. При этих обстоятельствах она могла вопреки своим привычкам принять слишком много таблеток. Многого Поль не договаривал, но начинал со слов «может быть». Взгляд его был устремлен в одну точку.

Аннетта беспомощно пыталась выказать мужу сочувствие, поглаживая и потирая ему спину.

– В том, что случилось, нет твоей вины, – сказала она. – Сейчас не стоит об этом думать, надо подождать, что скажут медики. Это просто стечение обстоятельств. Я, кстати, очень хотела бы, чтобы ты ехал не на машине.