Несколькими годами позже ему пришла в голову идея вернуться в те счастливые дни и провести вместе пасхальные каникулы в Андалусии. «На будущий год, – ответила Аннетта, – а в этот раз нам лучше поехать в Штаты, потому что мне надо отшлифовать свой английский». Весной она о своем обещании просто забыла.

Поль не был в восторге от этой идеи, лучше было бы все-таки выбрать другой маршрут. Если Аннетта об этом узнает, она никогда не простит. Необходимые звонки домой о том, что он задерживается на службе, тревожили его самого, и вместе с тем он почти удивлялся, почему у жены они не вызывали никаких подозрений. Если теперь из-за болезни Аннетта останется дома, улизнуть никак не удастся. Разыскав наконец в клинике Маркуса, он успокоился. С медицинской точки зрения ничего страшного, у Аннетты просто синдром усталости.

Ольга хотела развестись, потому что муж после многочисленных семейных ссор нашел себе постоянную подружку. «Ты не поверишь, – уточнила Ольга, – она домработница из Польши!»

Поль и в самом деле был поражен, однако возразил, что знавал этнолога, работавшего таксистом, и женщину, дипломированного ветеринара из Чехии, работавшую домашней прислугой.

– Лично у меня, – заверила его Ольга, – нет никаких предубеждений, в конце концов, мой отчим заведует вывозом и переработкой городского мусора. Но от Маркуса скорее можно было ожидать, что он подцепит какую-нибудь богатую наследницу, такую же скрягу, как и он сам. Может, и я виновата: все внимание уделяла кухне и совсем запустила уборку.

Здесь Полю пришлось улыбнуться, он был знаком с безалаберностью Ольги в поддержании порядка в доме, как, впрочем, и с ее талантом кулинарки. В этом она была полной противоположностью Аннетте, которая не терпела паутины в подвале, зато на ужин могла подать только творог.

– Ну и что у вас происходит? – спросил он с любопытством.

Он узнал, что Маркус только что переехал, но Ольга все равно каждый день готовит что-нибудь вкусное. Сегодня, например, у нее на ужин телячьи почки в горчичном соусе с мускатным ризотто.

Поль сделал большие глаза и к пяти часам уже оказался на грязной кухне Ольги, где витали аппетитные ароматы, а двумя часами позже и у нее в постели. Когда их адюльтер окончательно превратился в прочную взаимовыгодную связь, он категорически заявил, что Аннетта ни в коем случае не должна об этом узнать.

«И Маркус тоже, – добавила Ольга, – иначе он решит, что в вопросе супружеской неверности мы квиты». Кстати, не сможет ли Поль дать ей пару дружеских советов в плане развода?

После жареных креветок с лапшой, приправленной шафраном, и шабли ему приходилось дома съедать еще два куска полезного для пищеварения хлеба с мягким сыром и запивать все это травяным чаем.

«Да сядь же ты наконец! Будь же внимателен! Выслушай же меня хорошенько!»

Ему казалось, что это «же» неожиданно приобретает какой-то новый смысл, поскольку приказной тон Ольги компенсировал постоянный недостаток внимания к нему со стороны Аннетты. Жена пыталась управлять им с помощью психологических вывертов, любовнице это удавалось благодаря командному тону.

Так называемая алчность Ольги, на которую указывал Маркус, также не была рождена больным воображением скупца. Ольга выросла в простой семье и ненавидела бедность, оставшуюся для нее далеко в прошлом. Она не экономила, наоборот, проматывала деньги. Так и получалось, что она тратила все, что зарабатывала, а потом тряслась от страха, что не сведет концы с концами.