На поле брани выехал Джордж Кларенс, герцог королевской крови из дома Йорков. Приведенная им великая сила остановилась в восьми сотнях ярдов от строя Эдуарда. Она уже представляла собой угрозу, и бойцы бывшего короля поплотней взялись за топоры, препоясались и отбросили ненужное снаряжение, понимая, что дневная тишина в любой момент может оказаться нарушенной дикими воплями и пением труб. До столкновения оставалась какая-то пара минут, полных такого ужаса, который навсегда оставался в памяти всех, кому удавалось пережить его.

Однако приказ идти в бой все не приходил, и те, кто стоял в передних рядах, увидели, как от войска Кларенса отъехали капитаны и рыцари. Представители обеих сторон сошлись в центре поля – суровые и серьезные люди, внимательно взвешивавшие намерения противоположной стороны. Они могли бы заниматься переговорами и дольше, если б Эдуард и Ричард не подъехали к собравшейся группе вместе с графом Риверсом и полудюжиной телохранителей. Эдуард был полностью уверен в себе, и манера его свидетельствовала о том, что он не допускает, что может оказаться в опасности.

Несколько людей Кларенса отъехали прочь, получив от Эдуарда гарантии безопасности, и тогда к группе в центре поля подъехал сам Джордж Кларенс, на голове которого не было шлема. Осадив коня пред братьями, он нервно улыбнулся.

– Принимаю ваш мир и дарую свой собственный мир, – обратился Эдуард к людям, собравшимся вокруг них с Ричардом. – Благодарю вас, джентльмены. А теперь возвратитесь в строй, чтобы мы с братьями могли переговорить наедине.

Джордж Кларенс повторил этот приказ, и все, кто выехал вместе с ним, не говоря ни слова, развернули своих коней в обратную сторону и отправились прочь, оставив троих братьев друг перед другом.

– Скажи, мой ирландец добрался до тебя? – спросил Ричард. Джордж кивнул – язык у него во рту не ворочался, и он не знал, что сказать. Все трое чувствовали, что неправильное слово вызовет ссору, и молчание на какой-то момент показалось им лучшей альтернативой.

– Ну так как, Джордж? – заговорил Эдуард. На голове его тоже не было шлема, но во всем остальном он не позволял себе ни малейшего послабления. Король с прямой спиной сидел на своем боевом коне, непринужденно держа поводья в железных перчатках. – Ждешь, что я помогу тебе?

Кларенс скривился и покачал головой, после чего неторопливо спрыгнул с коня и направился к братьям – при оружии, одетый в железо, он уже одним этим заставил обоих насторожиться и приготовиться. Заметив их реакцию, Джордж отстегнул перевязь с мечом и взял его в руку. Сделав тем самым скорее воинственный жест, чем разоружившись. Ричард отметил это… надо будет запомнить.

Герцог Кларенс кивнул младшему из братьев, после чего обратился к старшем брату, которого предал:

– Я виноват перед тобой, Эдуард. Я нарушил данное тебе слово, свою клятву. Но я потерял свое дитя. И от горя…

– Все мы теряем любимых и ближних, Джордж, – негромко проговорил король, и Ричард бросил на него короткий взгляд. Он думал, что понимает намерения брата, однако в том, как Эдуард смотрел на Кларенса, виделось явное недовольство, словно он еще не простил своего неверного брата. На какое-то мгновение Ричард подумал, сумеет ли он остановить монарха, если тот решит зарубить Джорджа или просто попытается сделать это. Люди, вышедшие на поле за герцогом Кларенсом, вполне могли бы перейти под крыло старшего брата.

Эдуард еще больше наклонил голову, глядя сверху вниз на человека, который предпочел Уорика собственной родне, а потом – настолько внезапно, что Джордж даже отшатнулся, – перешел из неподвижности к движению и ловко спешился, спрыгнув в густую грязь. Сделав два шага, он принял протянутую руку брата, а затем обнял его.