– Чему ты улыбаешься, брат мой? – проговорил герцог Глостер. – Или я не слышал, что Монтегю ползет следом за нами?

– Ползет, Ричард. Разве ты не понял? Уорик залег перед нами со своим войском. Джон Невилл вцепился в нашу тень, так что нас выжимают на юг. Совсем как в прошлом году.

– Не понимаю, почему этот факт привел тебя в такую радость, – ответил герцог, уже начинавший опасаться, что его брат рехнулся.

– Ситуация не совсем такая, как прежде, Ричард. Тогда, поздней осенью, у меня было восемьсот человек, а теперь, весной, – шесть тысяч. И, как ты знаешь, я теперь не тот, каким был. Уверяю тебя, брат, когда они придут, я съем их живьем… Обвиню их в измене и трусости, прожую и выплюну кости!

– Еще кусочек, Гарри, – проговорил он. – Давай же!

Король Генрих, глядевший куда-то в сторону, чуть нахмурился, однако послушно открыл рот, и начальник тайной стражи отправил в него кусочек мяса вместе с подливой, внимательно последив за тем, как жует его подопечный.

В дверь постучали, и Дерри переставил прибор так, чтобы миска и вилка находились перед королем, не оставив никаких свидетельств того, что он только что кормил Генриха, словно малое дитя. Лишь после этого он разрешил визитеру войти, понимая, что только самая важная весть способна найти себе путь через череду стражей, выставленных у каждой двери и лестницы Вестминстерского дворца. Вошедший держал в руках кверху лапками серого голубя, явно не протестовавшего против такого обращения. Брюер с особым интересом заметил крошечную медную трубочку, привязанную к ножке птицы. Убедившись в том, что трубочку никто не вскрывал, он вернул голубя своему человеку, который немедленно попятился к двери, бросив косой взгляд на ничем не отреагировавшего на его появление короля.

Дерри вытряхнул из трубочки узкую полоску бумаги и подошел к окну, чтобы лучше видеть, а потом поднес донесение к огоньку масляного светильника, после чего опустился рядом с королем Генри и взял в руки вилку и давно остывшую миску.

– Эдуард Йоркский высадился в твоем королевстве, твое величество, – негромко проговорил глава тайной стражи. – Он идет на юг, где мы ожидаем его.

Брюер не рассчитывал на ответ и потому моргнул, когда король вдруг произнес:

– Кузен Йорк – достойный человек, Дерри.

– Ну конечно же, конечно, твое величество! А теперь давай-ка расправимся с еще одним кусочком, если ты не против. Тебе надо есть, чтобы не потерять силы.

– Сегодня же выеду на нем и опробую его выносливость, сэр Джеймс, – проговорил он. – Буду рад, если вы составите мне компанию.

Переполненный чувствами рыцарь опустился на одно колено. Когда Эдуард отвернулся, сэр Джеймс присоединился к стоявшей возле шатра гогочущей стайке своих родственников и слуг, довольный уже тем, что переговорил с королем.

Эдуард повернулся к своему брату, без особого восторга наблюдавшему за происходящим, и улыбнулся кислому выражению на его лице:

– Разве ты способен не обратить внимания на этого человека или обругать его после такого подарка, Ричард? Англия держится на таких людях. Умных, деловых, весь свой день отдающих труду, а после рабочего дня возвращающихся к женам и подсчитывающих заработанные монеты. Здравомыслящие, понятливые люди, которых трудно одурачить, которые склоняются передо мной только потому, что считают меня таким человеком, за которым можно идти.

– Ну, я рад, что ты у нас такой человек, брат, – проговорил Глостер, – однако боюсь, что ты позволил этим людям вскружить тебе голову своим восхищением.