– Теперь я знаю, где искать поместье твоего дяди в Бретани. И буду писать тебе так часто, как только смогу, – если, конечно, ты хочешь этого, – сказала женщина.

– Хочу, – слабым, как эхо, голосом откликнулся ее сын и снова посмотрел на своего дядю, пытаясь поверить, не пал ли он жертвой какой-то шутки. – С вами все… хорошо? – спросил он затем. – У вас есть все необходимое?

По какой-то причине этот вопрос рассмешил его мать, и глаза ее превратились в обращенные к Генри веселые щелочки. Она тяжело вздохнула, тем не менее сохраняя прежнюю радость.

– Со мной всё в порядке, мой дорогой. Сейчас я служу камеристкой при дворе, приглядываю за дочерью милорда Уорика, леди Анной. Так лучше, чем ничего не делать, а кроме того… мне интересно находиться рядом с пульсирующим центром событий. А ты хорошо сложен, Генри, совсем как твой отец. Твой дядя сказал мне, что ты умный и спокойный молодой человек и что не любишь бахвалиться, подобно многим другим мальчишкам.

– Я… я должен остаться с вами? – спросил юноша.

Его мать отрицательно качнула головой:

– Нет. Мы с твоим дядей обсуждали эту тему и решили, что Лондон слишком опасен для тебя – во всяком случае, сейчас. Посмотрим, как сложатся события. Если верх одержит милорд Уорик, быть может, вы вернетесь еще до конца года. Не возражаешь?

– Да, матушка, не возражаю, – ответил младший Тюдор.

Глаза его наполнились слезами, и он смахнул их кулаком, несколько смущаясь присутствием своего дяди. Маргарет Бофорт дружески похлопала сына по руке:

– Будь мужественным, Генри. Придут к нам и лучшие времена, я обещаю это тебе. А теперь ступайте. Я смогла выделить на нашу встречу немного времени, и теперь оно кончилось. Ступай со своим дядей. Молись каждый день и борись с искушениями. Ступайте с Богом.

Спускаясь к лодке, Генри не раз споткнулся, потому что все время оглядывался на эту незнакомую ему даму. Он едва заметил, как Джаспер занял место возле него на скамейке.

Увидев, что они уселись, маленькая женская фигурка повернулась и, не оглядываясь, отправилась прочь.

– Замечательная женщина… твоя мать, – проговорил старший Тюдор с легкой печалью. – Если б ее встретил я, а не твой отец, наша жизнь пошла бы по совершенно другому руслу… А теперь гребите, ребята.

Шестеро гребцов навалились на весла и вывели лодку на самую середину реки, направляясь к ее устью, где их ожидал Пембрук.

Генри Тюдор оглянулся назад и посмотрел на город, который успел полюбить, великолепный и ошеломляющий при всей своей суете, шуме, красочности, запахах и сюрпризах. Он встретил в Лондоне всего лишь одно Рождество, прожил в нем одну-единственную весну, однако время это даровало ему больше событий и опыта, чем полдюжины лет, проведенных в Пембруке.

И зная теперь, какой захватывающе интересной бывает жизнь в огромном городе, мальчик безмолвно сказал себе, что вернется сюда. Вернется после того, как познакомился с женщиной, чьи руки грезились ему во всех хворях и лихорадках, когда он мог положиться только на себя самого. Однако он даже не подумал открыть свои мысли дяде, предпочитая, чтобы они оставались скрытыми там, где никто не мог уязвить его. И когда взгляд Джаспера снова обратился к нему, Генри вежливо кивнул, не прерывая течения собственных мыслей.

Тем не менее он мог разгромить их даже теперь. Уорик почти не сомневался в этом.