– Бо, мне даже не верится, что ты просишь меня об этом. Ведь я твоя жена, а не… одна из этих женщин.

– Я хочу, чтобы ты позировала в таком виде, Селия. Как одалиска, как рабыня в гареме, как… проститутка. С проститутками я могу… Я мужчина.

Он замолчал. Поняв все, Селия вздрогнула. Бо мог заниматься любовью только с проститутками и теперь хотел уподобить им свою жену, чтобы обладать ею. Вот зачем он привел ее сюда!

– Иди и переоденься в этот костюм. Я требую! – воскликнул Бо.

– Нет!

Они сверлили друг друга глазами.

– Я не стану наряжаться как проститутка.

– Почему? Ты так горда и высокомерна, что не можешь доставить своему мужу удовольствие, Селия? Я для тебя сделал все. Дал тебе роскошный дом, лучший на Мауи и даже на всех Сандвичевых островах. В твоем распоряжении деньги, ты носишь моего ребенка, и я даже позволил тебе преподавать в школе. И ты мне отказываешь?

– Зачем ты хочешь унизить меня? – Ее голос дрогнул. Селии стало нехорошо. После той восхитительной ночи с Романом… Нет, нет, она не могла опуститься до секса с Бо. Даже мысль об этом внушала ей отвращение.

Бо взглянул на жену:

– Я не стану принуждать тебя, Селия. Я… – Затем, увидев, что она покачала головой, он резко проговорил: – Не важно. Я понял, ты не хочешь меня слушаться, но тогда, Селия, уходи отсюда. Сейчас же. – Бо повысил голос: – Уходи! Я сказал, уходи!

Она еще не видела его таким разгневанным и злым.

– Уверена, успокоившись, ты поймешь…

– Не успокоюсь! Ничего не пойму! Уходи и пришли сюда Чанга. Я должен его видеть. Пришли его.

– Зачем? – робко спросила Селия.

– Он мне нужен! – закричал Бо.

Селия вышла из комнаты, интуитивно чувствуя, что однажды, в очередном приступе хандры, Бо запрется в своих апартаментах. Она пошла на кухню и позвала повара.

– Я иду к нему, мисси.

Глядя на повара с непроницаемым, но приветливым выражением лица, Селия поняла, что не любит его. Ей был неприятен этот единственный человек, которому Бо доверял и всегда посылал за ним, находясь в дурном настроении.

Чем занимается Бо целыми днями сидя взаперти? Должно быть, рисует, читает, может, смотрит в окно на горы и холмы. Впрочем, какое ей дело? Если сегодня у Бо депрессия, ей даже повезло, что он уединился.

Бо провел у себя шесть дней, отказываясь отвечать на записки и пользуясь только услугами Чанг Лю.

Мак-Рори несколько раз приходил в дом, чтобы увидеться с Бо, и злился, слыша от Селии, что того нельзя беспокоить.

– Ну, ему самому пора побеспокоиться, – вскипел он, придя в очередной раз и глядя на Селию с таким выражением, словно виновата она. – Что он вообразил? Что он маленький царек, позволяющий себе лишь наблюдать за тем, как его царство обходится без него?

– Нет, я убеждена, что он…

– Что вы об этом знаете, мисси? Простите меня, вы такая милая и хорошенькая, но понятия не имеете о переработке сахара, как и ваш расчудесный супруг, провалиться мне на этом месте!

– Что вы имеете в виду?

Мак-Рори потер широкое вспотевшее лицо, сплошь изборожденное морщинами:

– Рабочие недовольны. Им не нравится новый «луна», которого нанял Бо. Тот жестоко обращается с ними, и их раздражение растет.

– Понимаю, – сказала Селия.

– Нет, вы не понимаете. Эти японцы очень хорошо работают, но эти сукины дети, простите за выражение, мисси, могут сильно разозлиться. Джон Бернсайд это знал. Он твердо управлял заводом, но был справедлив и знал что к чему.