Она робко спросила:

– Ты любишь Кинау? – Глаза Романа расширились:

– Нет, – мрачно ответил он. – Я не люблю ее. – Селия с облегчением вздохнула.

– Мне нравится Кинау, я получаю удовольствие от общения с ней… Да, даже больше, чем удовольствие. Восхищаюсь ее умом, она помогает мне в работе.

У него задрожал уголок рта, как бывало всегда в минуты волнения.

– В те часы, которые я провел у твоей постели, Селия, я долго думал о Кинау. Справедливо ли, что к ней, моей любовнице, я не испытываю тех чувств, которые испытываю к…

«К тебе». – Она почти не сомневалась, что Роман собирался сказать именно это.

– Я попрошу Кинау уехать из моего дома и, конечно, буду помогать ей, но между нами все кончено.

Сердце Селии тревожно забилось. Она смущенно взглянула на Романа. Как часто она мечтала услышать эти слова, а сейчас почему-то не испытывала радости. Роман намерен покинуть Кинау, ее красивую соперницу! Почему же в ее душе нет счастья, а только страх и ужасные предчувствия?

– Я плохо поступал с вами обеими, Селия, – продолжал Роман. – Я отнял у Кинау несколько ее лучших лет. А ведь она могла бы найти мужчину, который сделал бы ее счастливой. А то, что возникло между мной и тобой, мне следовало предотвратить.

– Нет, – прошептала Селия. – Не говори так! Я рада, что это возникло. Я… я люблю тебя, Роман, и всегда любила. Я…

– Тише. – Он приложил палец к ее губам, запрещая говорить о любви. Его глаза выражали глубокую печаль. – Ты замужем. Я должен вернуться в Лахаина и сделать все, чтобы начать жизнь заново. А потом…

Селия почувствовала ужас:

– Потом – что?

– Может, мне пора покинуть Мауи, – мрачно произнес Роман. – Навсегда.

Глава 21

На следующий день Роман уехал в Лахаина, а Селия заставила себя подняться с постели и вернуться к жизни. Романа больше не было с ней, и это причиняло девушке мучительную боль.

«Что толку, – думала Селия, – лежать и жалеть себя?» Она жива, а Маунтен Вью с его раздольем и великолепным видом на горы и океан был так прекрасен! В воздухе стоял аромат цветов, и даже извечный запах сахара, казалось, вселял надежду и силу.

Однако Бо явно не разделял ее настроения. Подавленный смертью наследника, он снова уединился в своих комнатах. Все происходило как обычно: сначала преувеличенное оживление, потом уход в себя, а затем долгие дни, когда Бо не желает видеть никого, кроме Чанг Лю.

Она посылала мужу записки, спрашивая, все ли с ним в порядке, не нужно ли ему чего-нибудь; не спустится ли он к ужину.

«Оставь меня», – однажды написал он ей нетвердым почерком.

Неделю спустя заезжий плантатор принес новости о Романе. Тот и в самом деле расстался с Кинау. Его бывшая любовница теперь работала в Морском госпитале. Из того же источника Селия узнала, что Роман намерен наняться врачом на корабль, отправляющийся в Европу.

У Селии сжалось сердце. Роман говорил ей, что хочет учиться у знаменитого врача в Вене. Европа казалась другим миром, очень далеким от Маунтен Вью, и Селия с болью поняла, что, если Роман уедет, она никогда больше не увидит его.

Однако девушка подавила в себе желание отправиться в Лахаина и просить, умолять Романа не уезжать. Долгими бессонными ночами она мечтала о том, как Роман обнимет ее, прильнет к ее губам и скажет, что никогда ее не покинет…

Они уедут вместе на Кауаи или на берег Кона, где, как рассказывали, было невероятно красиво… Или на какой-нибудь остров в Тихом океане, или даже в Сан-Франциско.