– Странно! Но вы столь опытны в любви… И так умело кокетничаете за обедом, ловко манипулируя тремя мужчинами…

Селия была поражена. Да ведь она любит его и была готова отдаться ему! Девушка раздраженно застегнула последние пуговицы.

– Роман, объяснитесь!

– Все очень просто. Джон пожирает вас глазами. Бо тоже. Разве вы этого не замечали, Селия? И разве вам не нравится, что мы все страстно желаем вас?

– Я даже не знаю, что ответить на ваши несправедливые обвинения, – пылко возразила Селия. – Виновата ли я в том, что Джон влюблен в меня? Что касается Бо…

– Довольно! – Глаза Романа сверлили ее. – Неужели вы полагаете, что я поверю вам? За что же такую необыкновенно привлекательную молодую девушку отослали из дома на эти забытые Богом острова? Не считайте меня глупцом! Ни одна хорошая бостонская семья не отправит дочь так далеко без причины. И причины эти, без сомнения, сексуальные.

Селии казалось, что она задохнется от слез.

– Нет! Это ложь!

– Это правда, вы сами знаете. Если вы не были беременны, значит, дело в вашем кокетстве. Вы флиртуете, получаете удовольствие, когда мужчины оказывают вам знаки внимания, постоянно подвергаете их испытаниям. Ну? Разве не так, Селия?

– Нет!

– Не обманывайте себя, красавица, и меня тоже. Все свидетельствует об обратном. Две расторгнутые помолвки, трое мужчин за столом у Бернсайдов, каждый из которых желает вас, что, кстати, вполне обоснованно! – Роман пожал плечами: – Разве вы приехали в Маунтен Вью не как невеста моего брата? А где оказались? Здесь, у заводи Пеле, флиртуя со мной!

– Но… Я могу объяснить…

– Не трудитесь, Селия. Я не хочу слушать! Но вам не следует возвращаться со мной в Маунтен Вью, чтобы никто не заподозрил, что мы были вместе. Вы же этого не хотите!

Лицо Романа потемнело от гнева. Он направился к своей лошади, угрюмо подтянул подпругу и ускакал, даже не взглянув на Селию.

Глава 12

Селия вернулась домой мрачнее тучи. Никогда еще она не была так близка к отчаянию. Обвинения Романа отзывались в ней болью: «Легкомысленная, кокетка…»

Она с трудом дотянула до вечера и только ночью дала волю слезам. Вволю наплакавшись, она вышла в халате на веранду и рассеянно взглянула на залитое лунным светом море.

Сейчас она была равнодушна даже к этой волшебной красоте. Вернувшись в спальню, Селия услышала неподалеку какой-то странный звук.

Может, плачет во сне Тина?

Встревоженная Селия, забыв о собственных тревогах, быстро надела платье, открыла дверь и сразу же поняла, что это не Тина. Из комнаты Романа доносился женский смех, высокий, нежный, непринужденный и очень знакомый.

Селия замерла, поднеся руку к груди. В спальне Романа была Кинау!

У Селии пересохло во рту, а к горлу подкатил комок. С трудом передвигая ноги, она вернулась в свою спальню.

Цветущие гавайские деревья были очень красивы. Многие из них в Маунтен Вью посадила Сьюзен Бернсайд, мать Бо. Здесь были олеандры с узкими зелеными листьями, и карликовые пуанцеттии с гроздьями алых цветов, увешанные плодами грушевые и абрикосовые деревья.

Плюмерии, благоухающие восковые цветы белого, желтого, розового, светло-вишневого цвета, были когда-то вывезены из Индии и храмовых садов Цейлона, где это растение называлось франжипани. Здесь, на Гавайях, его называли мелия и часто сажали на кладбищах.

На следующий день после встречи с Романом у заводи Пеле Селия забрела на небольшое кладбище поместья Маунтен Вью. Она не знала, что привело ее сюда. Возможно, безысходный мрак в душе?..

Здесь Селия сразу ощутила густой запах мелии.