Селия кивнула:

– Я переболела корью в десять лет, так что, слава Богу, могу за ней ухаживать.

– Советую вам закрыть школу, – добавил Роман, – чтобы не допустить распространения инфекции.

Роман говорил с Селией отчужденно, как с посторонней женщиной, и она отвечала ему тем же, изо всех сил скрывая чувства к нему. Когда он уехал, сославшись на то, что его ждут пациенты, Селия испытала облегчение. Ждала ли его в Лахаина Кинау? Помогала ли она ему в работе? Селии вновь пришлось отгонять от себя эти мучительные вопросы. Зачем снова страдать? Роман Бернсайд не принадлежит ей и никогда не будет принадлежать. У него своя жизнь.

Тина медленно выздоравливала. Сначала она в жару лежала в затемненной комнате, потом ей полегчало, к девочке вернулась живость, и она стала просить, чтобы ей почитали вслух. Селия преданно ухаживала за Тиной.

Как-то раз, играя с Тиной в домино, Селия вдруг с ужасом поняла, что у нее задержка менструации. Она и не думала об этом, а теперь пыталась подсчитать дни, стараясь вспомнить…

– Селия!

Тина сегодня капризничала. Она сидела, скрестив ноги, в постели.

– Селия, почитай мне! Господи, как скучно, я ненавижу все старые книги. Закажи для меня новые!

– Да… да, конечно, дорогая, – рассеянно пробормотала Селия. «Прошло несколько недель, – думала она. – Это значит, что… Нет! О нет!..» Она была так потрясена, что покрылась потом.

– Селия! – Удивленная Тина схватила ее за руку. – Селия, ты совсем меня не слушаешь! Не обращаешь на меня никакого внимания, а я такая больная…

– Судя по тому, как ты скачешь повсюду, тебе лучше с каждым днем, и скоро тебе позволят вставать.

У Селии перехватило дыхание. Под благовидным предлогом она оставила Тину, пошла в свою комнату, закрыла дверь и бросилась на кровать. Ей хотелось смеяться и плакать. Беременна! Что за дьявольскую шутку сыграла с ней судьба? Она носит под сердцем ребенка Романа, но Бо не усомнится в том, что это его дитя, ибо уверен, что занимался с ней любовью.

Селия снова принялась считать дни, хотя знала, что не ошиблась. Если раньше она надеялась избежать брака с Бо, теперь эти надежды улетучились. Она ждала ребенка, и он не должен быть внебрачным. Бо уже объявил о свадьбе, и теперь ждали только окончания карантина.

У девушки не оставалось выбора.

В тот же вечер Селия примерила подвенечный наряд в спальне своей тетки. Она разглядывала себя, поворачиваясь перед длинным зеркалом. Гаттерас с энтузиазмом заявила, что Тина уже здорова и пора готовиться к свадьбе. Она настояла на том, чтобы Селия примерила платье. Следовало посмотреть, не нужно ли что-то поправить.

Гаттерас разглядывала племянницу из своего кресла. Изящное декольте открывало прелестную шею. Рукава выше локтя были украшены оборками и жемчугом. В таком платье можно показаться и в высшем свете.

– Прекрасно, – с удовлетворением отметила Гаттерас.

– Да. – Селия думала не о платье. – Тетя, скажите… Я хочу знать… Можно ли быть счастливой с тем, кого не любишь?

Гаттерас пристально взглянула на племянницу:

– Ты не любишь Бо? – Селия молчала. – Я так и предполагала.

Селия смущенно опустила глаза. Да, она не влюблена в Бо и даже не знает, нравился ли он ей когда-нибудь. Возможно, она испытывала к нему жалость, вот, пожалуй, и все. Достаточно ли этого для брака? «Боже мой, – уныло размышляла Селия. – Плохо ошибиться, даже когда вышиваешь. Сначала пропускаешь стежок-другой. Глядишь, и вся вышивка испорчена».

Разве не это ждет ее впереди?

Гаттерас прищурилась:

– Не знаю, как лучше выразиться.