|
– Я могу показать, но давай вначале познакомимся, – мягко ответил старый маг. – Я Доминик Эшер, брат твоего учителя Галлея. Это мои ученики – Питер, Александр, Уильям… – Учитель умер, – тихо cказала Тиамат. Все замерли. – Что?! – Доминик широко раскрыл глаза. – Он знал, что умирает, когда писал вам письмо, – глухо произнесла гостья. – Мне негде жить, у учителя не осталось никого кроме вас, а у меня совсем никого не осталось. Старый маг, потеряв силы стоять, опустился на скамью. – Как же так… – вырвалось у него. – В письме… Ни единым словом!… Тиамат отвернулась. – Я была с учителем, когда он умирал, – фигурка под мантией ощутимо содрогнулась. – Он не хотел, чтобы я видела… Молчание длилось так долго, что заполнило все уголки зала. Наконец, Доминик справился с собой и поднял голову. – Ты говорила, что у тебя никого не осталось… – с трудом произнёс старик. – Но это не так. Мы станем твоей новой семьёй… Тиамат резко обернулась. Несколько секунд она неподвижно стояла в центре зала, маленькая, одна против всех. А затем стремительно, единым движением сбросила мантию. Повисла мёртвая тишина. Ученики невольно попятились, Доминик опустил голову. Тиамат наклонилась, поднимая мантию. – Я последняя в своём роду, – сказала она спокойно. – Я обречена жить, скрываясь от всех, прятать мысли и мечты, забыть о крыльях и небе, только чтобы рано или поздно погибнуть от рук охотника, не оставив потомства. Она взглянула в лицо старому магу. – На моих глазах были убиты все, кого я любила. Задолго до моего рождения погибли все, кого я могла полюбить. У меня НИКОГО не осталось. Отвернувшись, маленькая изумрудная драконочка перебросила мантию через плечо и спросила, глядя в сторону: – Так где я буду жить?
2 Первые дни люди сторонились новой ученицы. Доминик на время прервал занятия и уединился в своей келье, вспоминать о брате, поэтому смотреть за Тиамат пришлось старшему ученику, Александру. Впрочем, драконочка не требовала много внимания. Заняв небольшую комнатку в бывшей часовне, она сутками её не покидала, спускаясь лишь за едой, питьём и дровами для очага. На вопросы отвечала односложно, сухо, ничем не интересовалась. По ночам Тиамат иногда замечали стоящей во дворе, в лучах луны, однажды Александру даже померещились звёздочки слёз в уголках узких сиреневых глаз. С момента появления драконочки в монастыре, она ещё ни разу не летала. Лишь однажды Тиамат проявила слабую заинтересованность во внешнем мире – когда старый Доминик, покинув свою келью, спросил, не желает ли она почитать. – У вас есть книги? – тихо спросила драконочка. – Много, – через силу улыбнулся старик. – Ты только скажи, чего желаешь… Тиамат отвернулась, подёргивая кончиком хвоста. Изумрудно-салатовые чешуйки отражали на стены сотни солнечных зайчиков. – География, – выдавила драконочка спустя минуту. – Есть книги по географии? Доминик молча встал и прошёл к массивному бронзовому сундуку, стоявшему у самого камина для борьбы с сыростью. Подняв крышку, старый маг с величайшей осторожностью вытащил толстый, тяжёлый том с золотой надписью на кожаном переплёте: «Описания стран и народов Четырёх Пределов, в шести томах с дополнениями и картами, Риппарха Эравийского скромное творение» Глаза Тиамат буквально загорелись при виде этой книги. Бросив на старого мага нерешительный взгляд, драконочка осторожно коснулась фолианта. |
