Характер у Альтаира был открытый, весёлый, поэтому в отряде его почти все любили. Даже гномы, которые ни с кем кроме своих не сближались, всякое возвращение дракончика встречали дружными приветствиями и сразу тащили в пещеры, распивать эль. Альтаир мог поглощать любой алкоголь вёдрами; никакого эффекта это на него не оказывало.

«Как странно…» – подумала Ри. – «Среди своих Альтаир – добрый и весёлый, как ребёнок, а для врагов – беспощадный дракон…»

Она вспомнила разговор, день назад состоявшийся между нею и старым Ахметом. Ри тогда тренировала внимание: бросала взгляд на стол с рассыпанными монетами, после чего Ахмет их перемешивал, а вэйта должна была безошибочно назвать первоначальную сумму. Тренировками Ри была вынуждена заниматься с утра до ночи; Ахмет торопился испытать хвалённые способности вэйтаров и заставлял Ри сутками напролёт красться, беззвучно скользить вдоль часовых, с одного взгляда запоминать расположение предметов в помещении и потом в полной темноте находить нужный… Вэйта не противилась, поскольку очень боялась вызвать гнев разбойников. Кроме того, она понимала, как полезны могут оказаться такие навыки.

Чтобы усложнить для Ри задание на внимательность, Ахмет громко рассказывал какие-то смешные истории из жизни шайки. Вэйта вначале не слушала, поглощёная тренировкой, но когда прозвучало слово «дракон», живо прислушалась.

– …говорят, Альтаир не вышел ростом, – рассказывал Ахмет. – Любой дракон в его возрасте должен быть вдвое больше, а наш растёт слишком медленно. И страшно злится, хотя взамен роста боги наградили его силой двух взрослых драконов… Сколько монет? Ри от неожиданности дёрнула хвостом.

– Что?… А… Тридцать таньга. Ахмет недовольно покачал головой.

– Тридцать пять. Утомлённая вэйта присела на камень.

– Ахмет-ага, я устала очень… Отдохнуть бы! Старик вздохнул.

– Ленивая ящерица! Так и быть, отдохнём немного. И какого шайтана дракон тебя притащил? Ри встрепенулась.

– Ахмет-ага, – она с надеждой заглянула старику в глаза. – А почему Альтаира хотели продать? Старый вор оскалил искрошенные зубы.

– Это придумал он сам, – Ахмет рассмеялся. – Мы уже не раз продавали дракона в разных городах. Однажды его купил хан, и на утро Альтаир вернулся с мешком бриллиантов. Дракона ни одна решётка не удержит: как-то раз на спор он раздавил руками камень с тебя размером.

Ри невольно бросила взгляд на вершину утёса, у подножия которого сидели они с Ахметом. Там, высоко на скале, Альтаир отдыхал после охоты.

– А как он попал в отряд? – спросила вэйта. Ахмет сразу стал серьёзен.

– Три года назад, в горах к западу отсюда, наш атаман попался отряду шпионов-эльфов. Тогда он и стал одноглазым… Его пытали долго, со знанием дела. Когда эльфы наигрались, Даима распяли на скале. Тут бы ему и конец, да в это время неподалёку пролетал Альтаир… Он освободил Даима, спросил кто над ним издевался, выслушал – и полетел искать эльфов. А когда нашёл, в одиночку перебил весь их отряд, хотя тогда был совсем маленьким, с тебя ростом. Старый вор важно поднял указательный палец к небу.

– В благодарность за спасение, Даим предложил Альтаиру всё, что имел; а тот вдруг спрашивает – «Ты сражаешься с эльфами?». Атаман, понятно, кивнул, и с тех пор дракончик стал одним из нас. Юная вэйта взволнованно водила хвостом.

– А откуда он прилетел?! – выпалила Ри. Ахмет пожал плечами.

– Никто не знает. Сам Альтаир не говорит. Старик поманил вэйту пальцем.

– Но стоит один раз посмотреть на дракона в сражении, и многое становится ясным… – негромко заметил Ахмет.