К сожалению, там, наверху, поползли слухи о появлении вампиров, насторожив тех смертных, которые верили в существование «чудовищ».

«Если кто и чудовище, — подумал Сорин, — так это он, Томлинсон». Неужели глупец так и не понял: вампиры — народ цивилизованный? Верхний мир — их охотничьи угодья, все верно. Но они же не бешеные собаки, и берут кровь исключительно с согласия жертвы. Таков закон.

Впрочем, втолковывать эти прописные истины было уже некому и незачем. Дело сделано, правосудие свершилось. Томлинсона тайно доставили в покои Мастера, который стер ему память. После чего бывшего Слугу передали в руки адвоката, смертного по имени Милтон Крокетт или, как его называли в Голливуде, «Фокусник». Крокетт позаботится о том, чтобы его клиент устроился на новом месте — за пределами Лос-Анджелеса. Адвокат также нес ответственность за то, чтобы ни одна живая душа — ни любовница Ли, ни кто-либо еще — не узнала о том, что произошло. В противном случае пришлось бы снова прибегнуть к стиранию памяти.

После этой истории Мастер принял наконец неизбежное. «В прошлом мы выстояли против куда более серьезных противников, чем этот Томлинсон, — сказал Мастер. — И если глупость Слуги выльется в открытое столкновение — что ж… Чему быть, того не миновать, Сорин. Потому что тот день, когда придется защищать Подземелье, все равно когда-нибудь наступит. Однако торопить события без причины было бы чистой воды идиотизмом. Выдай мы тайну своего существования раньше времени — и Подземелью конец. Повторяя твои же слова, сначала попробуем взять хитростью, а не получится — развяжем войну».

Не переоценивает ли Мастер свои силы? Конечно, он обладает способностями, какие Сорину и не снились, хотя сын-вампир и унаследовал от своего создателя немалую часть его мощи благодаря обмену кровью — длительному, настоящему, — который и породил Сорина на свет.

И все же с каждым поколением кровь теряет свою силу, потомство все больше нуждается в защите. «Как жаль, что наша раса вырождается», — подумал Сорин, вспомнив собственных детей. При мысли об их судьбе его охватила щемящая грусть.

— Сэр? — раздался дрожащий голос посетителя. — Мастер?

Сорин резко нагнулся. Пусть смертный не видит его в темноте, но зато чувствует запах крови, разносимый дыханием вампира, его чудовищную силу.

— Молчи, пока к тебе не обратились.

— Но я заплатил…

— Это мы, смертный, расплачиваемся за твои ошибки. Молчи.

Человек испуганно затих. Его волосы слиплись от пота, от элегантной прически не осталось и следа.

Зная, как надавить на психику противника, Сорин выждал несколько минут — пусть подергается — и лишь потом продолжил:

— Ты настаиваешь, чтобы тебя впустили в Подземелье, куда смертные входят лишь затем, чтобы предложить свою кровь или стать одним из нас. Ты просишь об аудиенции с Мастером, которого называешь «доктор Вечность».

Казалось, Мастер полностью поглощен сценой за стеклом, но Сорин знал, что старый вампир слышит каждое слово. Правителю Подземелья не пристало якшаться с мелкой сошкой. Для этого есть Сорин, его доверенное лицо. Щит, оберегающий его от внешнего мира. Преданный телохранитель.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал смертный. — За этим я и пришел. К тому же вы сами вызвали меня из Италии. Я вам нужен.

— Не странно ли — тебя страшит мысль о том, чтобы стать вампиром, и в то же время ты выбрал эту судьбу для своего сына.

Натан Пеннибейкер поднял на Сорина полные боли глаза.

— Робби знал, что время, проведенное в Подземелье, сделает его имя бессмертным.