Он подошел ближе и его ноздри снова затрепетали.

— Позволь мне напиться? Пожалуйста?

— Нет.

Как ни странно, вампир не пытался принудить ее физически, хотя мысленно удерживал ее в тисках своей воли. А Доун продолжала сопротивляться. Но даже направляя всю энергию на защиту, девушка успела мельком подумать: «Почему он не пытается взять мою кровь силой? Что его сдерживает?»

— Я голоден, — сказан Робби. — Можно, я…

— Нет.

Словно в отместку, он еще раз грубо прошелся по ее памяти, пока не наткнулся на образы Эвы и Фрэнка. Похоже, находки привели его в восторг.

— Я сказала нет, ты, маленький… — Она глубоко вдохнула и заорала: — …Недоносок!

Взрыв ее ярости отшвырнул вампира: Робби отлетел к стене и ударился головой о стеллаж. Доун захлестнула волна очищающего гнева, которую она тут же направила на мерзкое создание. Пусть знает, с кем связался!

Как ей это удалось? Ладно, плевать, сейчас не время строить гипотезы.

— Держись от меня подальше, — приказала она, сверля его взглядом.

Робби дотронулся до пореза на лбу и, кажется, удивился, почувствовав кровь. Потом изумленно уставился на Доун, словно она была существом нового, неизвестного науке вида. Но, главное — он оставил ее в покое! А уж она-то постарается, чтобы все так и оставалось.

— Ты скучаешь по отцу, — заметил Робби спокойно, словно никакой драки и не было. Наверное, его заинтересовало то, что у них обоих проблемы с предками. А может быть, он просто знал, что всегда сможет одолеть ее одной левой, и поэтому не спешил. — Больше всего на свете тебе хочется снова его увидеть.

И хотя все мысли Доун были заняты тем, чтобы удерживать его на расстоянии, она сообразила, что Робби может ей помочь.

— Так отведи меня к нему.

Вампир на секунду задумался.

— Нет, — передразнил он ее.

— Не хочешь мне помочь? Или это не ты похитил его из «Бавы»?

— Я… — Казалось, мальчишка чем-то озадачен. — Я правда ничем не могу тебе помочь.

Почему? Потому что не хочет — или потому что не может?

Доун почувствовала, что напор его воли немного ослаб. Наверное, Робби поддался своим эмоциям и на время о ней забыл.

«Попробуй его разговорить», — подумала она, загораживаясь левой рукой на тот случай, если он все же решит на нее напасть. Правой руки и плеча она по-прежнему не чувствовала, левая сторона лица тоже онемела.

«Воспользуйся его смятением. Атакуй, захвати его волю».

Слова были ее самым надежным оружием.

— Почему ты больше не любишь своего отца, Робби? — спросила она, стараясь перехватить инициативу. — Что между вами случилось?

В дверь заглянул кто-то из персонала. Не оборачиваясь, Робби дернул запястьем, и дверь захлопнулась.

— Говорю же, он меня бросил.

— Почему?

— Сказал, что так надо — мол, я уеду на несколько лет, а потом начну карьеру заново. И тогда мы снова будем вместе. — Робби попытался улыбнуться, но его губы только скривились. — Когда-то давно мы были очень близки, отец и я.

— Знаю. — Доун решила, что о сутенерстве лучше не заикаться. Еще занервничает, не дай бог, а у нее пока все получается как надо.

Она украдкой взглянула на Кико, который тряпичной куклой лежал у задней стены. Сердце кольнула тревога, но Доун напомнила себе, что сейчас не время паниковать.

— Отец сделал из меня мужчину… — Робби снова дотронулся до лба и, как зачарованный, уставился на собственную кровь.