Сделка с дьяволом. Соблазнительно, конечно, но она-то знает — проболтайся она о ходе расследования, Лимпет ее убьет. Хотя… может, пора разрушить стену молчания между ними и Лониганом? Что, если, несмотря на его привычку темнить и недоговаривать, Мэтт на их стороне?

Но тогда почему Голос не хочет заключить с ним союз?

Разум подсказывал, что лучше оставить все как есть и довериться Брейзи и Кико, с которыми она успела почти подружиться… ну и Голосу, с которым… тоже что-то там вырисовывается. В конце концов из двух зол выбирают знакомое.

— Мы с Кларой дружили. Профессиональные интересы и все такое, — соврала она, выбрав самый легкий выход из положения. — Мне позвонила ее соседка.

Мэтт сверлил взглядом асфальт. Мышцы на его руках напряглись так, что проступили вены. От него исходили почти видимые волны ярости.

— Мэтт, ты…

— Ты веришь в вампиров?

Доун попятилась. Послышалось, или он действительно произнес слово «вампир»?

— Веришь или нет? — Он поднял голову. Его глаза превратились в колючие голубые льдинки.

На поясе завибрировал рабочий телефон, но Доун даже не шевельнулась.

— Верить — довольно сильное слово, — уклончиво ответила она.

— По-твоему, они существуют?

Какая-то ее часть хотела ответить «да» — просто чтобы услышать, как он скажет: вампиры тут ни при чем. И тогда можно и дальше притворяться, что так оно и есть, ведь Мэтт — человек здравомыслящий и почти обычный. Он не лезет в чужие мозги, не таскается повсюду с кольями и арбалетами, и, пока с его губ не слетело слово «вампир», Доун казалось, что он — самый нормальный из всех, кто окружал ее в последнее время.

Именно так она и думала — всего секунду назад.

Голос разума зашептал: «Сделай вид, что он просто пошутил, наплети ему что-нибудь, лишь бы не совал нос в расследование». «Войди в образ», как сказал бы Кико.

Так она и поступила.

«Мотор, камера…»

— Кто существует? Дракула и Лестат? Кровожадные зубастые твари в черных плащах?

Сыграно с блеском. Аплодисменты в студию.

— Доун, ты видела тело Клары?

И снова к горлу подкатила тошнота.

— Я не слишком присматривалась.

— Она истекла кровью из-за раны на шее. И речь идет не о двух аккуратных дырочках, а о разорванном горле — словно кто-то всласть напился ее крови.

— Господи, все, хватит. Общее представление я уже получила. — Виски пронзила острая боль. Может быть, он ее испытывает? Надеется, что она испугается и выложит всю правду? — Думаешь, это сделал вампир?

Ей чудом удалось произнести это легко и иронично.

Мэтт посмотрел на нее долгим взглядом, потом повернулся и, засунув большие пальцы в петли на поясе, направился к краю забора. Доун видела только отблески полицейских мигалок на его лице — ничего другого, слава богу, из-за стены не просматривалось.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, — начал Лониган, не сводя глаз с места убийства. — Однажды… я был еще мальчишкой… мы с родителями ушли из театра… мне стало плохо… и когда через боковую дверь мы вышли на улицу… — Он замолчал и прочистил горло. — Столкнулись с человеком. Безумцем. Отец предложил ему свой бумажник — не хотел связываться — но тот тип… он… — На лице Мэтта появилось странное выражение — растерянное и немного удивленное. Он опустил голову. — Он схватил отца и… зубами… клыками… разорвал ему горло.