—  Стой, не убегай! — бросилась за ним Остро­листая. К счастью, овца остановилась в несколь­ких прыжках от котов и принялась щипать тра­ву. — Они нас не замечают!

—  Тут… слишком много места, — прохныкал Пурди, плюхаясь на землю. — Деревьев нет. Прямоходов тоже нет… Как вы их называете-то? Дву­ногие, что ли?

—  А ты хотел бы, чтобы тут были Двуногие? — мгновенно рассердилась Остролистая. Раздраже­ние брызгало с нее, как дождь с гладкого листа. — Если ты собираешься жить в Грозовом племени, то лучше сразу запомни — там никаких Двуногих нет и не будет!

—  Эй, полегче, — одернул ее подошедший Львиносвет, обвивая хвостом костлявые плечи стари­ка. — Пурди не может перестать быть собой. Он не воитель и никогда им не будет.

«Возможно, мы с тобой тоже не воители! — Остролистая едва сдержалась, чтобы не выплю­нуть эти слова прямо в глаза брату. — Когда мы от­кроем этот секрет остальным?»

Огромным усилием воли она заставила себя расслабиться.

—  Я знаю. Извини, Пурди.

К полудню она увидела, что Пурди вновь вы­бился из сил, и вскоре Ежевика объявил привал возле зарослей утесника. Не успели коты остановиться, как Пурди, тяжело дыша, обессилено рух­нул на землю. Сол отошел в сторонку и сел, молча глядя на поле.

—  Ой, а это что такое? — воскликнула Орешни­ца, обнюхивая комок шерсти, запутавшийся в колючках утесника.

Остролистая подошла поближе и обнюхала непонятную находку. Березовик тоже бросился к ним.

—  Пахнет овцами, — решила Остролистая. Оглядевшись по сторонам, она заметила еще не­сколько таких клочьев на ветках окрестных ку­стов. — Наверное, они цепляются боками за колючки и оставляют шерсть повсюду!

—  Какая мягкая шерстка! — пропыхтела Ореш­ница, осторожно стягивая зубами клубок шерсти с ветки. — Отнесу в нашу детскую, то-то королевы обрадуются!

Березовик весело замурчал.

—  У тебя такой вид, будто ты проглотила чертополох! — захихикал он, уворачиваясь от Ореш­ницы, которая замахнулась на него хвостом. — Ты умница, — поспешно добавил он. — Я тоже соберу немножко, на подстилку моим котятам!

Оставив их собирать шерсть с кустов, Остроли­стая вернулась к Пурди. Старый кот немного при­шел в себя и уже без страха поглядывал на пасу­щихся поблизости овец.

—  Мы успеем поохотиться? — спросила Остро­листая у Ежевики.

Глашатай удивленно пошевелил ушами.

—  Неужели ты уже проголодалась?

—  Нет, — ответила Остролистая и добавила, заговорщически понизив голос: — Мне просто нуж­на мышка, чтобы добыть желчь. Боюсь, нам несдо­бровать, если мы приведем Пурди в лагерь вместе со всеми клещами и блохами. — Задрав лапу, она поскребла бок и вздохнула: — По-моему, я уже на­бралась от него всякой гадости!

—  Ну, это другое дело, — пряча улыбку, ответил Ежевика. — Поохоться, только не долго. Мы уже недалеко от озера, я лапами чую! Хотелось бы по­скорее добраться домой!

Сумерки спустились на землю, когда коты, оставив за спиной поля, подошли к узкой Гремя­щей тропе. Принюхавшись, Остролистая почув­ствовала запах лошадей.

—  Пастбище! — закричала она. — Мы почти дома!

Ускорив шаг, Ежевика бросился вперед, под­нырнул под сверкающую изгородь и помчался по ровной белой дороге к гнездам Двуногих и их ло­шадей. Выбежав на поле, Остролистая поискала глазами коней, но вокруг было пусто.