— Ха-ха-ха! Эт ты верно подметил! Я вот тоже головой работаю, и получаю поболе тех кто работает руками. — Он кивнул на своих бойцов таскающих столы.

Столы один за другим покидали мастерскую и плыли по деревенской улице на плечах кольчужных грузчиков, как ладьи по реке. Когда последний стол погрузили на баржу Кирьян меня по плечу и громогласно произнёс:

— Ну всё, бывай. Через месяц свидимся!

Кирьян бодро запрыгнул на баржу и она тут же отчалила медленно поплыв вниз по течению. Я проводил его взглядом, а потом пошел обратно в мастерскую.

Мастерская опустела, я стоял в дверях и смотрел на голые стены, на следы от ножек на половицах и на верстак, заваленный стружкой и обрезками рогожи. Впервые за последние недели мастерская выглядела не как склад готовой продукции, а как место, где можно работать. Я сел на верстак, развязал мешочек и посмотрел на монеты не веря в то что наконец то всё идёт по плану.

В прошлой жизни, когда я заканчивал свой первый крупный объект и получил первую серьёзную премию, у меня было точно такое же ощущение. Не радость, нет, а скорее облегчение, как у альпиниста, который добрался до вершины и понял, что может, наконец, выдохнуть, потому что вниз идти хоть и опасно, но всё-таки легче, чем карабкаться вверх.

— Ну что Петя? Иди сюда. Получай заслуженную зарплату. — Усмехнулся я и отсчитал Петрухе семнадцать золотых.

Петруха разинув рот уставился на меня и прошептал:

— Ярый, как ты это делаешь? Вчера у нас была только безнадёга, а сегодня приплыл целый корабль с охраной и привёз мешок золота. Ты случаем не колдун?

— Тёмный, мрачный коридор, — усмехнулся я, вспомнив строчку из песни которую любил слушать Андрюша, до того как я из-за его безголовости не рухнул и не расшибся насмерть.

— Чего? — нахмурился Петруха.

— Ничего. — Отмахнулся я. — Просто руки у меня из нужного места растут и голова на плечах имеется. А это, Петя, важнее любого колдовства.

— Ярый. Я знаешь что сейчас понял то? — Прошептал Петруха пересчитывая заработанные монеты. — Мне ж на женитьбу теперь хватает. Даже монеты на наряд свадебный останутся.

— О-о-о! Ну что я могу сказать? Поздравляю. — Расплылся я в улыбке и приобнял его. — Надеюсь на свадьбу позовёшь или алкашей туда не пускают?

— Ты чё такое мелешь? Будешь дружком моим на свадьбе! С Анфискиной подружкой станешь отплясывать, у неё знаешь какая задница, м-м-м…

— Петруха. — Вздохнул я. — Ты ещё жениться не успел, а уже на чужие задницы заглядываешься.

— Не, ну а чё? Я то ещё не скреплён брачным обетом. так что имею право. — Парировал он расплывшись в дебильной улыбке.

— Справедливо. — Кивнул я. — Всё, топай. Отнеси Григорию монеты, и готовься к свадьбе. А мне пока нужно решить пару проблем.

— Агась. Тогда, я побёг. — Кивнул Петруха и выскочил из мастерской.

Я посидел немного наслаждаясь тишиной, потом завязал мешочек с золотом, спрятал его за пазуху и тоже пошел на выход. Запер дверь, вдохнул воздух пахнущий приближающейся зимой и пошел в сторону дома Фадея. Надо закрыть вопрос с долгом и я наконец то почувствую свободу.

Вот только не успел я пройти и сотни метров, как столкнулся с Микулой. Староста стоял у колодца, опираясь на свою палку, и буравил меня взглядом. За его спиной маячили двое круглолицых безвольных мужиков из деревенского совета.

— Что за люди приплывали? Почему с оружием? — процедил Микула.

— Торговые партнёры, — с презрением ответил я. — Раз уж вы перекрыли мне воздух, то пришлось искать место где дышится получше.

Микула скрипнул зубами. Желваки на его скулах заходили ходуном, а костяшки пальцев, сжимавших палку, побелели.