— Рад знакомству. — Сухо ответил я и перешел к делу. — Валерий Семёнович, куда делись материалы, которые по накладным завезены на объект ещё в январе?

Гудков снова утёрся платком и расплылся в улыбке, от которой захотелось проверить карманы.

— Иван Петрович, давайте познакомимся, поищем общие точки соприкосновения. Пообедаем в ресторане, а потом уже перейдём к делам. Чего нам спешить то? Верно я говорю. — Усмехнулся чинуша посмотрев на Андрея.

— Валерий Семёнович, мы с вами уже познакомились. Только что. — отрезал я. — А вопрос насчёт материалов остаётся открытым. Где материалы которые должны были быть закуплены для реставрации? Их ещё не привезли или у нас на лицо хищение в особо крупных размерах?

Гудков перестал улыбаться. Глазки сузились и стали похожи на щёлки в бетонном доте.

— Послушайте, Иван Петрович. Давайте говорить как взрослые люди. — Он огляделся и понизил голос. — У меня в машине акты выполненных работ. Вам просто нужно их подписать. Реставрация проведена, объект сдан. А за подпись, вы получите мою личную благодарность, в размере ста тысяч условных единиц. — Он заглянул мне в глаза и добавил. — Наличными.

За сорок пять лет работы ни разу не подписал ни одного липового акта. Ни в девяностые, когда бандиты требовали закрывать несуществующие объёмы, ни в двухтысячные, когда чиновники намекали на контракт без конкурса за нужную подпись. Потому что подпись инженера это не закорючка на бумаге, а его репутация и совесть.

— Вы предлагаете мне подписать документы о завершении реставрации, которая не проводилась, — произнёс я спокойно. — На памятнике семнадцатого века. И вы думаете что это не вскроется? Несущие венцы сгнили насквозь, кровля течёт, фундамент просел. Ещё одна зима и всё здание сложится как карточный домик.

— Да и чёрт с ним. Кому это гнильё нужно? — Усмехнулся чинуша махнув рукой. — А вот нам с вами денежки явно не повредят. Да?

— Нет. — Отрезал я.

— Э-э-э… Что извините? — Замялся чинуша.

— Я говорю что подпись свою не поставлю. А вместо этого напишу в прокуратуру. Пусть они занимаются хищением, я же поеду в другой город выполнять свои трудовые обязанности.

Чиновник побагровел, жирные пальцы сжались в кулаки.

— Зря ты так, Королёв, — он тут же перешёл на «ты» позабыв о нормах приличия.

Тут меня схватил за локоть Андрей и зашептал на ухо.

— Иван Петрович, у Маринки через два месяца роды. Нам за квартиру платить нечем. Может всё-таки поставите подпись? Поделим всё пополам, а я ипотеку закрою и…

Я посмотрел на Андрея и увидел в его глазах не жадность, а страх. Страх молодого мужика, у которого жена на сносях и огромный долг на плечах. А ещё на него прямо сейчас давил неведомый чиновник обладающий неизвестно какими рычагами давления. Если меня таким не испугать, то для Андрюши это было в новинку. Вот парень и решил что для всех выгоднее не ссориться, а дружить. Правда дружба с отребьем обычно не приводит ни к чему хорошему.

— Андрюха, — тихо ответил я. — Когда здание рухнет, придётся объяснять следователю почему я принял работу, которая не проводилась. Ты уж извини…

Договорить нам не дали. Гудков протянул мне папку и стальным тоном произнёс:

— Хватит шушукаться. Бери ручку и подписывай. Каждый получит своё и разойдёмся по хорошему, а то ведь места у нас глухие, можешь и живым отсюда не уехать.

Я улыбнулся смотря Гудкову в лицо, а после просто выхватил папку и швырнул её через забор. Листы актов приёмки разлетелись веером, пара бумажек даже спланировали в грязь.

Глаза Гудкова налились кровью, в уголках губ проступила слюна и он с диким визгом попытался ударить меня правой. Замах вышел широким и неуклюжим, как у пьяного медведя.