Пробежав пяток метров он споткнулся, и проехался коленями по щебню порвав дорогущую ткань и стесав ладони до крови.

— Чтобы к утру, все материалы были на объекте, иначе позвоню в прокуратуру. — Пригрозил я.

Толстяк поднялся, трясясь от злости.

— Мразь… Да я тебя… Сука… Не прощу… — Бубнил он себе под нос собирая разлетевшиеся акты.

Собрав документы, он рванул к внедорожнику и стал размахивать руками. Амбалы из его свиты закивали гривами, а после поправив кожаные куртки направились в нашу сторону. Двое остались у ворот площадки, перекрывая выход, а ещё двое вытащили из рукавов складные стальные дубинки остановились в метре от нас.

— Ну что, дед? — заговорил бритоголовый, — придётся тебя в инвалидную коляску пересадить.

— Спасибо. Но мне как-то мои ноги милее. — Усмехнулся я и вытащил из кучи строительного мусора обрезок арматуры.

Двенадцатый номер, рифлёная, полметра длиной. Не бог весть какое оружие, но на стройке и не таким отбивались.

— Андрюха, дуй отсюда и вызывай полицию, — велел я через плечо.

Но Андрей не ушёл. Стажёр стоял рядом, бледный как побелка, с трясущимися руками и челюстью ходившей ходуном. Однако ноги его словно вросли в землю. Он выдернул из кучи обломок доски с гвоздями и пристроился справа от меня.

— Иван Петрович, — выдавил он срывающимся голосом, — я никуда не пойду.

Молодёжь, она хоть и пропащая как говорили во все времена, но за ней будущее! Амбалы переглянулись и заорав рванули в атаку. Внезапно в глаза ударил яркий луч света и я очнулся.

* * *

Я резко вскочил на ноги и тут же рухнул на колени от острой боли разлившейся по телу. Раны на ноге, животе и предплечье снова открылись и закровоточили, а по затылку молниеносно прилетел отцовский лещ. Хотя в моём случае дедовский лещ.

— Чё скачешь как придурошный? Лежи, восстанавливайся, олух. — Буркнул Древомир подхватывая меня под руку.

Осмотревшись я понял что нахожусь в спальне мастера. Мои раны промыли, наложили целебные мази и перебинтовали. Судя по всему меня притащили из лесной мастерской в Микуловку, а после наведался Савелий который и занялся моими ранами.

Голова гудела, во рту стоял привкус крови и железа, а тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым. Однако боль в животе, ещё недавно раздиравшая внутренности, превратилась в тупое ноющее давление, с которым можно было мириться, если не делать резких движений и не пытаться дышать полной грудью.

Жива из священной рощи текла по каналам непрерывно и моментально тратилась на поддержание жизни в моём бренном теле. Древомир уложил меня обратно на лавку и пошел готовить еду. Я же повернул голову налево и увидел лежащие у стены трофеи. Окровавленные меч и топор, тряпьё которое я снял с мечника, а ещё арбалет. Увидев их тут же вспомнил последние события и криво ухмыльнувшись произнёс:

— Ну всё, козёл старый. Допрыгался.

В голове созрел план мести Микуле, да не обычный план, а похоронный.

Глава 5

Я провалялся тюленем целых восемь дней. Раны заживали, но медленно. Я требовал чтобы меня отнесли в лесную мастерскую, ведь там дубок подлатал бы меня за несколько дней. Жаль что Древомир и Петруха отказались выполнять мою просьбу.

— Хрен тебе по всей морде! Бушь лежать и поправляться! А ежели выделываться станешь, я тебе палкой по маковке дам! Усёк? — Спросил Древомир и остался сидеть со мной дома.

Петруху же назначил главным мастером отвечающим за производственный процесс и велел привлечь к производству Захара и ещё парочку человек.