Восемнадцать.

Семнадцать.

Дерево под щекой было тёплым и живым. Волокна, годичные кольца, смоляные карманы. Я чувствовал каждый из них. Как будто щека стала частью древесины.

Тринадцать.

Двенадцать.

Вспомнился мой напарник Кузьмич из прошлой жизни стоящий на лесах, с топором на плече. «Не торопись, Петрович. Дерево спешки не любит».

Девять.

Восемь.

Семь.

Хорошее было время. Прямо как эта сосна под щекой.

Три.

Два.

Я ощутил как что-то тёплое легло мне на затылок. А потом…

Один.

Глава 19

Древомир шёл по улице, опираясь на палку, которую использовал не как трость, а скорее как костыль. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, а спина ныла. Но упрямство и злость гнали его вперёд. Болезнь планомерно отступала. Жар спал, кашель утих до терпимого состояния. Голова соображала ясно, впервые за неделю.

Лекарства Савелия сделали своё дело. Еловый отвар, припарки и горькие настойки. Мастер ненавидел лечиться. Каждый глоток зелья сводил скулы от омерзения и осознания своей слабости.

Долгое время он провалялся как колода. Слушал, как за стеной возится Ярый. Стучит, скрипит, бормочет себе под нос. А потом Ярый исчез. Ушёл утром и не вернулся. Ни к обеду, ни к ужину.

Древомир прождал до следующего утра. Потом нашёл палку и пошёл проверять мастерскую. Он беспокоился о Яром, но об этом не признавался даже сам себе.

— Чёртов алкаш. Не дай бог пропил мои инструменты. Я его за яйца подвешу. — Буркнул Древомир и закашлялся.

Добравшись до места, Древомир облегчённо выдохнул. Мастерская стояла на месте. Это уже хорошо, ведь мастер ожидал худшего. Ярый с перепою легко мог бы спалить мастерскую или ещё чего набедокурить.

Дверь оказалась приоткрыта, а изнутри доносилось шуршание и тихое посвистывание. Кто-то работал. Кто-то, но это точно был не Ярик. Древомир толкнул дверь и замер на пороге.

За верстаком сидел здоровенный детина. Широкоплечий, русоволосый, с рукой на перевязи. Он ритмично водил шкуркой по чему-то блестящему. Язык высунут от усердия. Лицо перемазано древесной пылью.

Это был Петруха. Деревенский лоб, сын покойного кузнеца. Парень, который даже в носу не станет ковырять если от этого не зависит его жизнь.

— Ты что тут делаешь, убогий? — тихо спросил Древомир замерев на пороге.

От испуга Петруха подскочил как ужаленный. Шкурка вылетела из руки и спланировала на пол. Глаза округлились, рот приоткрылся. Здоровенный парень побледнел так, словно увидел мертвеца.

В каком-то смысле так оно и было. Древомир, еле живой, с палкой и ввалившимися щеками, выглядел примерно как покойник на прогулке.

— Д-древомир! — заикнулся Петруха пятясь к стене. — В-вам уже лучше⁈ А Я-ярый говорил что вы ещё плохи…

— Я тебя спросил, что ты тут делаешь⁈ — повторил мастер стукнув палкой об пол.

Удар вышел слабым. Палка жалобно тюкнула о половицу. Но хриплый голос Древомира прокатился эхом по помещению заставив Петруху вздрогнуть.

— Ну-у-у я… Это… Столы делать помогаю, — промямлил Петруха. — Ярый нанял меня или вроде того… Мол две серебрухи за каждый стол заплатит. Вот я и шкурю тут… — Закончив оправдываться Петруха опустил взгляд будто делал что-то постыдное.

Древомир медленно моргнул и часто задышал пытаясь сдержать ярость рвущуюся из груди.

— Две серебрухи за стол? — переспросил он тихим, угрожающим голосом.

— Ага, — кивнул Петруха с невинным видом.

— Две серебрухи, — повторил Древомир словно пробуя слова на вкус.