Деревня встретила меня запахом дыма и навоза. Родные ароматы, чтоб их. После болотной сырости и ведьминых трав даже навоз казался парфюмом.

Я свернул к дому Древомира и ускорил шаг. Я отсутствовал по меньшей мере четыре дня. Должно быть мастер в бешенстве. Если ещё жив конечно.

Дверь дома распахнулась прежде чем я успел к ней прикоснуться. В проёме стоял Древомир. Без палки и на своих двоих. Похудевший, осунувшийся, с ввалившимися щеками. Но глаза горели бешенством.

Я было открыл рот чтобы поздороваться, но тяжёлая шершавая ладонь прилетела мне в щеку. Лещ был такой силы, что искры из глаз посыпались.

— Паскуда ты такая! — рыкнул мастер хватая меня за ворот. — А ну живо в дом!

Он втащил меня в сени одним рывком. Силы в нём было поменьше чем до болезни, но и эта сила весьма впечатляла. Я влетел в горницу, едва удержавшись на ногах.

— Мастер, я ходил к… — начал было я.

— Знаю! — оборвал Древомир захлопнув дверь. — Петруха твой всё разболтал! И про слизня в бочке, и про столешницы, и про ведьму!

Петруха… Вот же козёл. Не думал я что он меня так просто сдаст.

Мастер подошёл ко мне вплотную. Схватил за шкирку здоровенной лапой. Притянул к себе. Лицо его оказалось в сантиметрах от моего. Глаза бешеные, жилы на шее вздулись. Борода дрожала от ярости.

— Ты понимаешь, полудурок, — прорычал он мне в лицо, и я почувствовал запах елового отвара. — Что если хоть кто-то узнает про то что ты притащил слизня в деревню, мою мастерскую спалят к чёртовой матери⁈

Он тряхнул меня так, что зубы клацнули.

— А перед тем как спалить, нас с тобой в ней запрут!

Слюна мастера полетела мне в лицо.

— Мастер, — сказал я спокойно, глядя ему в глаза. — Хорошая жизнь стоит того чтобы рискнуть. Вы неделю гнёте спину за один золотой. А тут мы можем один золотой и семь серебрух заработать за три дня, а то и быстрее.

Древомир замахнулся кулаком. Тяжёлый, узловатый, с мозолями толщиной в палец. Такой кулак мог запросто сломать челюсть. Но я не дёрнулся продолжая смотреть мастеру в глаза. А вот он ударил. Кулак просвистел в сантиметре от моего уха и врезался в стену.

— Как дал бы! — выдохнул Древомир опуская руку. — Бестолочь!

Он отпустил мой ворот и отошёл к лавке. Сел и потёр лицо ладонями. Гнев выходил из него как пар из чайника, медленно, с шипением.

— Петруху ещё притащил, этого, — буркнул мастер не убирая рук от лица. — А если он кому растреплет?

— Не растреплет, — ответил я присаживаясь на лавку напротив. — Он понимает что его жизнь зависит от молчания не меньше нашей. Парню нужны деньги на свадьбу. Он скорее язык проглотит чем лишится заработка.

Древомир убрал руки от лица и посмотрел на меня.

— Я бы в этом не был так уверен. Он уже всё растрепал мне, стоило стамеску приставить к его горлу. — процедил он. — Чёрт с тобой, иди пожри, идиот проклятый.

— Я уже сытно пообедал, — ответил я. — Пока у ведьмы гостил. Да и не проклят я уже. — Я самодовольно показал ему руку, с которой уже окончательно пропала чёрная подкова.

Древомир поднял бровь и лицо его изменилось. Гнев ушёл, уступив место любопытству.

— Ну и чё она там? — спросил он. — Так же хороша?

Я посмотрел на мастера и заметил в его глазах тень давно забытой боли.

— Да, — кивнул я. — Выглядит на тридцать пять. Хотя судя по всему ей все восемьдесят.

Древомир откинулся к стене. Закрыл глаза и морщины на лице разгладились.