— Лекаря, — повторил Древомир с горькой усмешкой и уставился в потолок. — он стоит пятнадцать серебряников за осмотр. А за лекарства эта мразь ещё двадцатку возьмёт… Откуда у меня такие деньги? Я вчера муки купил, два мешка картошки, чтобы до весны дотянуть. На прошлой неделе инструменты обновил. Вот и всё, денег не осталось.

Он сказал это констатируя факт. Небо голубое, вода мокрая, денег нет. Пятнадцать серебряников за лекаря. При зарплате подмастерья два серебряника в месяц это почти восемь месяцев работы. За чёртов осмотр! Это означало что Ярик в чьё тело я попал так и так помер бы, ведь даже сэкономь он на лекаря, на лекарства всяко не смог бы скопить.

Я то ладно. Пока только бронхитом обзавёлся, пусть и смертельным. А вот мастеру без лечения нельзя. При таком течении болезни да ещё и без антибиотиков, смерть наступит с вероятностью в пятьдесят процентов.

— Тогда надо как можно быстрее закончить заказ купца и взять новый, — сказал я, и сам удивился тому, как уверенно прозвучал мой голос. — Нужно сделать работу, а на вырученные монеты я как-нибудь договорюсь с лекарем.

Древомир уставился на меня так, словно я предложил ему слетать на луну верхом на козе.

— Ага, — выдавил он между хрипами, — закончим. Блин. Я встать не могу, Ярый. Кхе! Кхе! Ты видел? — спросил он показав мне платок на котором желтел сгусток мокроты. — Какое тут «закончим»? Если через пару дней полегчает, может быть…

— Я сам всё сделаю. — отрезал я прервав мастера

Наступила драматическая пауза. Древомир моргнул, потом ещё раз. Медленно повернул голову и посмотрел на меня с выражением, которое я бы описал как «клиническое изумление, осложнённое высокой температурой».

— Ты, — произнёс он раздельно, — сделаешь сам. Стол, лавки, два сундука и полку. Ты? Криворукий, бракодел, который вчера бревно испоганил. Ты вот это всё сделаешь?

— Ну а что мне остаётся? — ответил я, разводя руками. — Альтернатива какая? Ждать, пока вам полегчает, а если не полегчает? Борзята ждать не будет. Вы сами сказали что он сроку дал неделю. Судя по вашему выражению лица он человек серьёзный.

— Криворукий, ты же запорешь всё к чёртовой матери, — простонал Древомир, закрывая глаза.

— А вы как будто в начале своего пути были пряморуким? — парировал я и тут же пожалел, потому что вопрос мог прозвучать дерзко, а дерзить больному старику, последнее дело.

Но Древомир не рассердился. Наоборот, его губы снова дрогнули, и на этот раз улыбка продержалась чуть дольше, секунды две, а может, и все три.

— Справедливое замечание, — кивнул он, глядя в потолок. — Я в твои годы тоже был тот ещё… творец. Мастер Горивой, царствие ему, раз семь грозился мне руки отрубить за порчу материала. Восьмой раз даже топор занёс.

— Ну вот видите, — сказал я, поднимаясь. — Значит, я приемник традиции бракоделов. Пейте отвар, я я пока накормлю вас и пойду работать.

— Накормишь? — Переспросил он как будто я какую-то чушь спорол.

— Ну да. Вы ведь сказали что купили два мешка картошки. — расплылся я в довольной улыбке.

— Паршивец. — Хмыкнул Древомир и махнул рукой разрешая запустить мои тощие ручонки в закрома.

Дыхание его было тяжёлым, с хрипами. Жар всё ещё держался, но компрессы и отвар делали своё дело. По крайней мере, кашель стал чуть реже и мокрота отходила легче.

Я вернулся на кухню, где печь уже разгорелась вовсю. Осмотревшись обнаружил на столе пустой чугунок, пару глиняных мисок, деревянные ложки и нож.