— Ну, да… Резная мебель, пасьянс, тихий дождь за окном, кухня, Моцарт, мама, театр, Гамлет, печенье… это не motel money murder madness… Потом, этот культ уверенности… вплоть до трусов для недержащих мочу, знаете? Оставайтесь Сухими и Уверенными! Самцам уверенность обойдется в 9 фунтов, самкам несколько дешевле. Они чувствуют себя уверенно, но только до тех пор, пока на них эти трусы, отсутствие уюта сразу делает их неуверенными, ничтожными, они боятся этого, боятся быть человеком, собой… Мужчины чувствуют себя лучше в окружении теплых светильников, кофейников и объятий у кабинетного рояля…

— Он избрал лучший для себя вариант, ты ведь понимаешь? — Давид несколько лукавил. Он сам устроил брак Дениса, но так привык выворачивать истину в зависимости от настроения собеседника, что делал это даже в тех случаях, когда хотел быть искренним. — Он уже не может чувствовать себя мужчиной, человеком, без этих бессмысленных в твоем понимании мелочей. В том окружении он меняется сразу, видела его? Он становится чувственным, меняется голос, осанка, он властный и нежный одновременно… и на всю жизнь.

— На всю жизнь. Он мне тоже так говорил: ты думаешь, легко прожить вместе всю жизнь? Они говорят об этой всюжизни — она для них такая огромная, неопределенная дебелая туша, как жирный дохлый тюлень, которого надо оттащить в сторону с дороги, ведущей в какой-то рай, счастье, наконец…

Саша призадумалась, и Давид Михайлович решил отвлечь ее от этого разговора, он снова превратился в рассеянного старичка и начал жаловаться на то, что старуха не принесла сегодня козьего молока. Каждое утро приносила, и он уже привык, а теперь подозревает, что именно от этого у него паршивое настроение с утра.

5

Следующим днем случилась их вторая встреча. Саша набрела на Диму, когда размышляла о том, каким способом верхние горизонты известняков образуют гребень. Она не сразу увидала его. Дима вышел из воды, расположился возле лохматого куста и, выбирая оттуда мелкие бутылочные стекла, составлял мозаику.

Саше не терпелось столкнуться с самим духом скал, что требовало особого состояния, в котором человек крайне остро ощущает мир, в котором видит плоскость реальности вступающей в конфликт с плоскостью решенной, удерживаемой в сознании силой. Когда под человеком этим на высоте шестиэтажного дома волны спокойно перекатывают камешки размером с его труп, когда вчера прошел дождь и нужно учиться ставить стопу ребром, чтобы не достаться волнам, когда нога скользит…

Лицо Димы не было красивым: широко поставленные глаза, неровно стриженные линялого льна волосы, вмятый нос. Несмотря на это в нем определенно сквозила некая притягательность, которой не было в его приятеле. Глаза Димы были навыкате, как у болотного кулика, а приятель его, года на два постарше, но такой же мелкий, сложен был идеально и располагал к тому, особенно находясь в движении, чтобы им беспрестанно любовались.

Они сидели мокрые, мерзли и курили, попеременно смеряя, кто сколько скурил.

— Ты уже больше половины, я выше! Все, никому не оставляю, — здесь он заметил Сашу. — Привет!

— Ты ее знаешь? — с оттенком звериной недоверчивости, весьма характерной для ребят с побережья, поинтересовался приятель. Он степенно подтянул к животу правую ногу и кашлянул табачным дымом. С мокрых плавок капала вода.

— Конечно, я видел, как она прыгает. Оставить курнуть, Саш? Ах, забыл, как это я? Мммерзну, ммерзну, — он довольно продолжительно стонал, пока наконец не решился спросить у Саши полотенце, и насухо вытерся.