|
Вьющиеся тёмные с редкой проседью волосы аккуратно причёсаны, хотя ими уж точно с удовольствием занялся парикмахер. Чёрный шарф небрежно, но стильно повис на его шее, оттеняя глубокие серые глаза. Он слегка улыбается и бросает взгляды на проходящих. Его сутулые плечи напряжены, а худощавая нога ритмично отбивает ритм музыки. Длинные подвижные пальцы с уверенностью нажимают на клавиши. Кажется, что он пронизан музыкой и нотами. Даже имя у него музыкальное – Дорэ́мис. Нет, он не вызывает жалости, да и на нищего тоже не похож. Но что он тут делает? С таким талантом и артистической внешностью его легко можно представить на сцене играющим в какой нибудь группе. Но трудно вообразить, что этот человек в какой то период своей жизни был миллионером и очень известным музыкантом.
* * *
В небольшой старой квартире раздался звонок мобильного телефона. Долговязый парень поспешно поднял трубку. – Дорэ́ми, привет! У меня к тебе дело… Тут у нас гастроли на носу с Анной Пападопу́лу, а её клавишник ушёл в другую команду. Ну… ему там пообещали больше платить… – с налёта начал говорить музыкальный руководитель, приятель молодого музыканта. – Да, Леонид! Привет! – успел вставить Дорэмис. – Ну, в общем, выручай! – Но я ведь… – А! Знаю, знаю! Ты работаешь и не можешь. Понимаю! Но у нас работа постоянно, и платят хорошо! – Как я уйду? Ведь ты понимаешь… – Понимаю. Жду тебя в шесть у меня дома. Там всё и обсудим. Давай, до встречи! Дорэмис положил трубку и сел на неубранную кровать. Он начал нервно притоптывать ногой. «Что же мне делать?» Часы показывали пять дня. Станция метро была в нескольких минутах ходьбы от его дома. До Леонида ему ехать две остановки. Он, как и Дорэмис, жил в центре Афин. Времени для принятия решения было мало. Молодой музыкант играл в муниципальном оркестре, но денег, которые он получал, ему не хватало. Он серьёзно задумывался о том, чтобы стать преподавателем фортепиано, но тогда его творческая натура перестала бы развиваться, а ему так нравилось выступать! Он грезил о концертах на большой сцене, о музыке, которую сам будет писать. Леонид был старым товарищем Дорэмиса с музыкального училища, с отделения бас гитары. Всегда юркий и общительный, он выбрал другой путь и работал по ночам в бузуки (греческие ночные заведения с живой музыкой, с множеством певцов, где посетители в основном пьют виски. Открывается такое заведение около одиннадцати вечера и закрывается под утро). Леонид, в отличие от своего товарища, хорошо зарабатывал и был известен в музыкальных ночных кругах. Он не раз предлагал Дорэмису присоединиться, зная его как порядочного человека и приличного музыканта. Однажды Дорэмис решил пойти в бузуки к своему приятелю и посмотреть, что его ждёт, если он в какой то момент своей жизни выберет ночную работу. Он был крайне удивлён, когда услышал, как громко там звучала музыка, которая показалась ему примитивной. «Да уж, это тебе не классика!» – думал он, поцеживая виски. Пытаясь высидеть в накуренном, шумном помещении как можно дольше ради своего товарища, он уже не мог слышать грубые голоса певцов, которые пытались перекричать всю банду музыкантов, чтобы быть услышанными. Люди же с удовольствием выходили на сцену танцевать, делая подчас неуклюжие, причудливые движения. Некоторые женщины в разгаре веселья взгромождались в своих вечерних нарядах на столы, роняя стаканы, и танцевали цифтетели, и тогда весь стол ходил ходуном в заданном ритме. Им хлопали и подбадривали всякими выкриками «Давай, красавица! Звезда! Ай да!» – и те старались ещё больше. Яркие круги прожекторов гуляли по всему ресторану, и их свет ободрял и ослеплял веселившуюся публику. По традиции бузуки танцующих на столах осыпали бутонами гвоздик, которые ловко подсовывались на подносах привлекательными, всегда улыбающимися девушками. |
