Тренч  озадаченно почесал в затылке. На Рейнланде иногда болтали о харибдах – страшных чудовищах, сотворенных Маревом из угодивших ему в пасть кораблей. Говорили, именно так они и выглядят – несуразные, искаженные, превращенные в жуткие пародии на корабли, да еще и охваченные неутолимым голодом…

- Ну и чудовище, - пробормотал кто-то из команды, плюя на обожженные канатом ладони, - Как подумаешь, сколько зелья уходит на их машину, даже страшно становится.

Тренч с ним мысленно согласился. Из корпуса баркентины торчало не меньше дюжины труб. Все они были различной толщины и формы, но над каждой виднелся густой султан магического дыма – верный признак того, что машина пирата работает на полных оборотах, безжалостно сжигая целые фунты ведьминского зелья. Тренч зачарованно наблюдал за сплетающимися в сотне футов над палубой дымными хвостами, порождающими безумное смешение цветов, многие из которых не имели названия, а другие ежесекундно менялись. Он никогда не видел дыма от сожженных ведьмовских зелий – все торговцы и владельцы барж прижимисты, оттого к Рейнланду корабли подходили на одних лишь парусах. Странный пират пер так целеустремленно, словно рассчитывал захватить по крайней мере набитый золотом фрегат, а не развалюху-«Саратогу» с трюмами, полными подпорченного кальмарьего мяса.

Единственным человеком на борту, не желавшим тратить время на разглядывание пиратской баркентины, был капитан Джазбер.

- Слить всю воду из балластных цистерн!– распорядился он с мостика, - Мистер Боузи! Все зелье в топку!

Первый помощник втянул голову в плечи. Своего капитана он привык бояться, как голодную акулу, курсирующую неподалеку от корабля, но были вещи, которых он боялся больше.

- Котел может не выдержать, - произнес он, быстрыми судорожными движениями костяшек чертя на груди символ Розы, - Старый у нас котел, сэр, если уж лопнет…

Ему не потребовалось заканчивать. Даже последний юнга знал, что будет, если потрепанный котел  «Саратоги» не сможет сдержать в себе давления сгорающего магического зелья и, треснув по всем швам, высвободит весь чудовищный потенциал запертых в нем чар. Знал это и Тренч. Корабль попросту превратится в летающую гранату, оросив дождем из щепы и стальных осколков вперемешку с обрывками такелажа окрестные острова. Большая часть, впрочем, канет в Марево и бесследно исчезнет. Марево никогда не бывает сытым, оно охотно съедает все то, что остается после кораблекрушений, из чего бы оно ни состояло. Съест оно и Тренча, не моргнув глазом, тем более, что никаких глаз у Марева и нет…

- Всем за лопаты! Зелье в топку! – ледяным тоном распорядился капитан. Его взгляд заставил первого помощника пошатнуться, как удар девятихвостой боцманской плети, - Выжать все до последнего узла! Душу вытрясу!

Единственная труба «Саратоги» тоже окуталась магическим дымом, в небо ввинтилась узкая дымная струя, чей цвет невозможно было разобрать при помощи такого слабого оптического прибора, как человеческий глаз. В одно мгновенье он казался фиолетовым, в другое – алым, в третье – отчетливо зеленым. Но даже если это зелье готовила самая могущественная ведьма Унии, едва ли это могло облегчить участь корабля. Со скрипом ворочая колесами, много лет простоявшими в бездействии, «Саратога» почти не прибавила в скорости, зато ее корпусу передалась нездоровая вибрация, похожая на дрожь тяжелобольного.

Сброс балластной воды не мог спасти корабль, как не мог спасти его и ветер. Тренч слышал бурление под килем – это через открытые кингстоны в небо выливалось бурным потоком содержимое балластных цистерн в днище корабля.