- Кажется.

- Наверно, ей не стоило идти в ассассины.

Мистер Хнумр перевернулся на другой бок, явив на обозрение мохнатый живот, и капризно приоткрыл пасть. Корди ловко засунула туда побег сахарного тростника, которым вомбат принялся с удовольствием чавкать.

- И много смертей у нее на счету? – спросил зачем-то Тренч.

- Никто не знает. Я уже говорила, она не очень-то охотно рассказывает о своем прошлом. А мы особенно и не настаиваем. Знаешь, расспрашивать Сестру Пустоты – это весьма опасное занятие, мало ли что услышишь… Не расстраивайся, Шму, ты все делала правильно.

- Пп-равильно? – один глаз осторожно открылся и уставился на Корди.

- На пять баллов, - ободряюще улыбнулась ей Сырная Ведьма, - Нет, на десять. Ты просто дух смерти, скользящий в воздухе!

- Я с-сслишком громко к-карабкалась по мачте…

- Ничего подобного. Мы не слышали даже шелеста.

- Я н-нннеудачно прыгнула на леер…

- Ты отлично прыгнула, - удивительно, но Корди, не достававшая Шму даже до груди, сейчас выглядела как старшая сестра, утешающая младшую, - Никто бы не прыгнул лучше. Тебе надо верить в себя, тогда все получится, вот увидишь.

Поймав взгляд Тренча, Корди вздохнула:

- Она прекрасно справляется, когда не волнуется. Но стоит ей только потерять контроль… Она начинает спотыкаться, ронять все из рук, падать, задевать стены…

Шму осторожно поднялась, кутаясь в свой бесполезный плащ. Она не выглядела духом смерти, несущимся по воздуху, она выглядела как безмерно скованный, робкий и стеснительный подросток, оказавшийся в неприятной ситуации и мучительно соображающий, как бы из нее выпутаться. Боясь смотреть Тренчу в глаза, она на всякий случай глядела себе под ноги.

- Я учусь, - тихо сказала Шму, почти взявшая под контроль голос, - Понемножку.

Корди с серьезным видом кивнула.

- Учится. Еще недавно она поднимала на ноги весь корабль, когда ночью кралась на камбуз. Грохот подымался такой, что Ринни спросонья палила из пистолетов, думая, что нас атаковал королевский фрегат!

- Но почему не есть днем, вместе со всеми? – спросил Тренч, - Нет, не говори, я, кажется, понимаю.

Шму мучительно порозовела. Если румянец Алой Шельмы напоминал выдержанное вино или артериальную кровь, румянец Шму мог сойти разве что на закатный отблеск, осенивший могильную плиту белого мрамора.

- А однажды она умудрилась перебить половину ядер у Габерона, - весело продолжала Корди, не замечая ее смущения, - Мы до сих пор не понимаем, как она это сделала, ядра же чугунные… В общем, Тренч, раз уж ты живешь с нами, лучше запомни пару правил, которые тебе придется соблюдать, чтоб не иметь неприятностей со Шму.

- Что за правила?

Корди начала загибать маленькие, перемазанные чернилами и шоколадом, пальцы:

- Не давать ей в руки ничего, что можно сжечь. Или взорвать. Или разбить. Или уронить. Короче, ничего того, что можно испортить, и ничего важного. Потому что она все равно его сожжет, взорвет, разобьет, уронит и испортит. Это она не специально. Просто она начинает нервничать, когда ей поручают что-то серьезное, а когда Шму нервничает, она волнуется, а когда волнуется…

- Взрывает, сжигает и разбивает окружающее?

- А ты умный, - Корди одобрительно цыкнула зубом, - Если повезет, доживешь до конца рейса. Главное – не заставляй Шму нервничать или чувствовать себя не в своей тарелке, тогда окружающий тебя мир будет почти безопасен.

Немного осмелев в обществе Тренча, Шму стала украдкой за ним наблюдать из-под всклокоченных волос. На всякий случай Тренч сделал вид, что этого не замечает. И, видимо, правильно поступил.

- Потом, - продолжала ведьма, - не поручай ей никакой серьезной работы.

- Я пленник, ты помнишь? Кто станет слушать мои поручения?

Корди нетерпеливо мотнула головой, так, что хвосты прыгнули в разные стороны.