Про Сестер Пустоты он слышал не так уж много. Но если хотя бы одна восьмая о том, что про них рассказывают по портовым кабакам, была правдой, Тренч охотнее предпочел бы сразиться с акулой-молотом, будучи вооруженным печной кочергой, чем поссориться с кем-то из Сестер.

Чего стоило одно только убийство губернатора на острове Мацусима, о котором писали несколько лет назад все газеты. Нанятая революционерами убийца из Сестер Пустоты проскользнула в губернаторскую резиденцию, миновав многочисленную охрану, самую совершенную сигнализацию и патентованные, не боящиеся взлома, замки. Ей потребовалось не более секунды, чтоб метнуть нож, пригвоздив несчастного губернатора к креслу, и еще пять – чтобы бесследно покинуть дворец. Посланный на ее поиски взвод морских пехотинцев попросту пропал, растворившись без следа – как будто канул в Марево.

Говорили про сестер-ассассинов многое, но едва ли кому-то выдавалась возможность проверить сказанное. Говорили, например, что они превращают тела своих послушниц в совершенные орудия смерти, обладающие невозможной для обычного человека реакцией и силой. Что настоящая Сестра Пустоты двигается совершенно бесшумно, и так быстро, что может пересечь ярко освещенный зал зыбкой тенью. Что прошедшему обучение в таинственном монастыре ничего не стоит подняться по отвесной стене или ударом руки переломить саблю. Много чего говорили, включая и то, о чем Тренч предпочел бы забыть.

- Наверно, с ней не стоит связываться, да? – спросил он Корди, беззаботно ковырявшую чернильные пятна ногтем.

- Ага. Шму – это машина для убийства. Дух смерти во плоти. И ты никогда ее не увидишь, если только она не пришла за твоей головой. Или…

- Что «или»? – немного нервно спросил Тренч, ощущая непреодолимое желание ослабить ворот рубахи.

- Бу!

Возглас Сырной Ведьмы оказался так внезапен и оглушителен, что Тренч рефлекторно едва не сиганул футов на шесть в сторону. Но поинтересоваться, что это за глупая шутка, не успел, потому что на палубу прямо у его ног шлепнулось что-то черное, дергающееся и распластанное, похожее на средних размеров ската. В другой момент Тренч лишь пожал бы плечами – подумаешь, великое дело. Скаты славятся своей рассеянностью. Барражируя на средних высотах, они часто не замечают быстро идущих кораблей и врезаются в мачты, путаясь в такелаже или падая на палубы. Взять его в охапку, да и швырнуть за борт…

- Или достаточно хорошенько ее напугать, - Корди щелчком поправила свою огромную шляпу, наблюдая с довольным видом за тем, как скат дергается на палубе под своей черной пелериной, - Позволь представить тебе баронессу фон Шмале… Шмайз… Шмажл… Не прячься, Шму, он тебя уже заметил!

«Никого я не заметил, - подумал Тренч, пытаясь сообразить, что происходит, - Разве что… Засохшая Роза!..»

Тогда-то он и заметил то, что должен был разглядеть сразу же. Никакого ската на палубе не было, а то, что он принял за ската, имело явственные и уже не скрываемые черным плащом признаки человеческого существа. По крайней мере, это можно было сказать о глазах – широко раскрытых, с дрожащими темными ресницами, и лице – побледневшем, с дергающейся бровью. Не бывает у скатов таких глаз и ресниц, даже у тех, что живут в самой низине, на границе с Маревом.

- Позволь тебе представить, - с наигранной торжественностью произнесла Корди, - Машина убийства и дух смерти во плоти. Шму.

Ассассин произвела на Тренча весьма неоднозначное впечатление. Прежде он представлял убийц Сестер Пустоты как-то иначе. Молодыми женщинами, прекрасными, но той красотой, от которой сердце не теплеет, а замирает ледышкой, как поднятая на двадцатитысячную высоту фляга. Про их фигуры в кабаках не особенно говорили, если не считать соленых подробностей, но Тренч отчего-то был уверен, что сложены ассассины наподобие античных статуй – изящные стройные тела, мягкие изгибы, и при этом – стальные мышцы, способные раздавить обычного человека всмятку.