Поскольку воспитательница казалась искренней, Серена собиралась упомянуть об аномалии – открытом окне в мансарде Авроры. Кто знает, может, у Луизы найдется объяснение. Но следующая фраза девушки ее остановила.

– Нам приплатили за то, чтобы мы уехали из Виона, – вдруг призналась та. – Берта и Флора приняли деньги, а мне пришлось остаться: мой отец болен, и мама одна не справляется.

Это откровение напугало Серену. Раньше она считала, что власти и академия вступили в молчаливый сговор, только чтобы избежать еще большего ущерба для своего имиджа. Но зачем платить воспитательницам, чтобы они уехали?

– Я не должна быть здесь, – еще раз повторила девушка. – Мой парень прав, мне лучше забыть об этой истории.

Луиза что-то знала. Серена была в этом почти уверена.

Девушка подняла свои оленьи глаза и посмотрела на нее:

– Аврору, наверное, можно было спасти.

Серена никогда не допускала такой возможности. Не задавалась вопросом, почему остальные одиннадцать девочек все еще живы, а ее дочь – нет. Отчасти она уже знала ответ: нет никакой причины. Подобное самовнушение защищало ее от гнева. Гнев и горе не должны соприкасаться, это опасная смесь.

Но если принять во внимание загадку открытого окна, возможно, она зря не вдавалась в причины трагедии. И у нее сложилось впечатление, что Луизе действительно известны подробности, которые ранее не разглашались.

Другая правда. Может быть, даже какая-то тайна.

– Возможно, есть другое объяснение, – добавила девушка. Ей явно хотелось о чем-то рассказать, но она боялась. Чего?

Серена взглянула на задернутые шторы за спиной Луизы.

– Ладно, – произнесла она. – Расскажи мне, что произошло в последний вечер.

5

– Нам, воспитательницам, сложнее всего приходилось в первый и последний вечер каникул, – начала Луиза. – В первый день для девочек все было внове и они плохо засыпали. На седьмой день они, как правило, не хотели ложиться спать и колобродили допоздна.

Серена хорошо помнила, в каком радостном возбуждении была Аврора, когда говорила с ней вечером накануне трагедии.

– Поэтому в последний день мы старались сделать так, чтобы они выбились из сил и к отбою валились с ног от усталости.

– Праздник фей-бабочек, – припомнила Серена. Именно его она видела на рисунках одиннадцати выживших.

Луиза кивнула:

– Днем перед пожаром мы разделили между девочками задачи. Одна группа должна была позаботиться об угощении: Берта отвела их на кухню и велела приготовить пироги, канапе и попкорн. Другой группе поручили украсить зал: они вместе со мной сделали и развесили бумажные гирлянды. Флора научила их мастерить крылья бабочек из синего тюля и проволоки. Мы вместе выбрали, в какие игры будем играть и какую музыку слушать. Потом мы причесали их и вплели им в волосы серебряные нити.

Серена представила Аврору с крылышками феи-бабочки и блестящими светлыми кудряшками.

– Праздник с танцами и играми продлился пару часов. Как мы и планировали, около половины девятого девочки начали зевать, а к девяти все уже были в своих комнатах.

Серена сделала над собой усилие и спросила:

– Аврора выглядела счастливой?

– Я сама укладывала ее спать, и она без умолку говорила о празднике. Думаю, вернувшись домой, она бы рассказывала о нем еще несколько недель. По ее словам, он прошел «отпадно».

«Отпадно», – повторила про себя Серена.

– Аврора настояла на том, чтобы надеть крылья бабочки поверх ночнушки. Я сказала ей, что в них неудобно спать.