Итак, Тай пообещал Кейну привезти ее на ранчо. Трейси вдруг охватило мучительное беспокойство. Самое жуткое из того, что она сотворила в жизни, касалось Рио с Кейном. Она промолчала тогда, когда надо было все рассказать начистоту. Она могла избавить их от тех мучительных переживаний, на которые их обрекла Рамона, но не сделала этого до последнего момента. Она же не была беспомощным ребенком, которого водят за ручку. Ей был двадцать один год, и перед ней стоял четкий нравственный выбор. Она же предала их обоих. И неважно, что они оба простили ее.

Услышав голос Тая, она вскинула на него глаза.

— Давненько я не видел у тебя такого выражения лица, дорогая, и вид его удручает меня. Рио с Кейном не держат на тебя зла. Им хочется повидаться с тобой, хочется, чтобы ты знала, что у них все замечательно, и убедиться самим, что и у тебя все прекрасно.

Трейси отложила в сторону вилку и потянулась за салфеткой, лежавшей на коленях.

— Я видел твои письма в резервном файле на жестком диске. Это ты хорошо придумала.

Трейси смутилась: она как-то не подумала, что Тай прознает об этом. Она написала письма с извинениями в каждый работающий и поныне универмаг и ювелирный магазин с признанием, что в детстве занималась кражами. Она подписалась и вложила в конверт чеки на сумму, которая, по ее подсчетам, покрывала убытки, связанные с теми кражами, которые запечатлелись в ее памяти. В результате два универмага и один ювелирный магазин тотчас же выслали ей кредитные карточки и приглашения стать постоянным клиентом.

Поиск людей, которых они с матерью навещали, когда она была ребенком, не дал особых результатов, потому что Трейси смогла вспомнить только их фамилии. А поскольку она не имела ни малейшего представления о том, куда они переехали, то ей, пожалуй, не удастся загладить вину перед каждым. В подстроенных ее матерью махинациях и вымогательстве она не принимала участия.

Но с Рио и Кейном дело обстояло несколько иначе. Она подвела отчима и обидела одну из своих немногих подруг. Ни один чек, на какую бы огромную сумму он ни был выписан, не смог бы компенсировать это, и ни одно письмо с извинениями не смогло бы передать всю силу раскаяния Трейси.

Она попросила прощения и пыталась исправить дело, а поскольку Рио с Кейном теперь счастливы в браке и ожидают первенца, то ее усилия оказались не напрасны. Но ее ни на минуту не покидало ощущение, что она сделала далеко не все, и ее постоянно мучили угрызения совести.

— Теперь мы вместе, Трейси, — тихо проговорил Тай. — И так будет и завтра, и послезавтра, и в следующие дни, позволишь ты мне отвезти тебя сегодня на ранчо Лэнгтри или нет. Но ты уже так многого добилась, Трейси, так много сделала. Давай займемся этим сегодня, давай уладим и это.

Трейси не могла вымолвить ни слова, не могла поднять на него глаза, потому что они были полны слез, а ей не хотелось расплакаться. Но, не удержавшись, она протянула руку через стол к его руке. Тай охотно протянул свою и слегка сжал ее пальцы, чтобы приободрить ее.

Из-под крыла самолета ранчо Лэнгтри показалось не таким огромным, как у Кэмерона, но все же на его землях могла бы поместиться небольшая страна. У трапа самолета их встречал один из работников ранчо и отвез в главный особняк.

Тай первым выбрался из джипа, а потом повернулся, чтобы поддержать Трейси. Он схватил одной рукой их дорожные сумки, и они направились во внутренний дворик. Гости обычно входили через передние, парадные двери, а члены семьи — всегда через заднюю. Трейси не преминула отметить тонкий намек Тая, который повел ее не к передней, а именно к задней двери.

Кейн с Рио вышли на крыльцо, чтобы встретить их, и сомнения Трейси по поводу того, имеет ли она право входить в дом как член семьи, развеялись. Сначала Трейси держалась скованно и не знала, что сказать, но Кейн схватил ее в свои медвежьи объятия и завертел так, что у нее закружилась голова.