Всплески раздражения, которые изливала на нее мать, редко бывали справедливо заслуженными. Трейси — прилежный ребенок, послушный и уступчивый — трогательно стремилась угодить Рамоне во всем. Но сейчас здесь была не ее злобная, капризная мама, а Тай Кэмерон, и в этом случае Трейси и впрямь заслужила, чтобы на нее гневались.

Чувство вины, которое сделало ее жизнь бесцветной, бездеятельной, лишило Трейси надежды, с новой силой сотрясало ее душу. Несмотря на внутреннее отвращение, Тай помог ей прошлой ночью и привез в безопасное место. Как бы он ни презирал ее, но все же спас и разрешил воспользоваться своей машиной.

А она отплатила ему тем, что разгромила его машину и разворотила ворота гаража, не проехав и дюжины футов. Похоже, она несет с собой несчастье, разрушительный смерч, и каждый, кто соприкасается с ней, пусть даже случайно, оказывается втянутым в его спираль.

От отчаяния у нее защипало в глазах. Господи, ей же нельзя плакать! Тай наверняка обвинит ее в попытке прибегнуть к слезам, чтобы разжалобить его и избежать ответственности за свои действия. Ее мать была весьма искушенной в таких делах, и Трейси готова была скорее умереть, чем позволить кому-нибудь заподозрить ее в подобном.

— Ну и как же ты это объяснишь, Трейси? — произнес Тай, глядя па нее поверх разбитой машины. — У тебя что, ломка или белая горячка?

Этот прямой вопрос поверг Трейси в шок. Из него следовало: по мнению Тая, натворить такое мог только наркоман или алкоголик. Лишь теперь Трейси заметила, что ее бьет неуемная дрожь. Она-то знала, что пьет уже не одну неделю. И в глубине души ее и саму терзали страшные опасения, что она превращается в алкоголичку.

— Я… я так виновата. Сама не знаю, как… — Трейси замолчала, стараясь унять дрожь в голосе и в то же время выдержать острый, как лазер, взгляд Тая. — Я оплачу весь ущерб. Я куплю тебе новую машину. Я пришлю подрядчика, чтобы заменил ворота, я заплачу любую сумму, которую ты выставишь.

Тай злился на себя не меньше, чем на Трейси. В голове его настойчиво крутилась мысль, что он доверил свою машину человеку, не способному управлять движущимся средством. Могли серьезно пострадать или даже погибнуть невинные люди, и он нес бы такую же ответственность, как и женщина, которой он позволил сесть за руль.

Тай внимательно оглядел эту женщину, казавшуюся хрупкой и беззащитной. Трейси била дрожь, а под огромными, с покрасневшими веками глазами, в которых не было слез, образовались темные круги. Он заметил, как она удручена и в каком смятении. И как ей стыдно. У него сложилось впечатление, что Трейси находится в состоянии полной растерянности.

Она, конечно, влипла здорово, сперва напившись с богатым негодяем Паркером прошлой ночью, а теперь учинив погром в гараже. Тай позвонил кое-куда этим утром, расспрашивая о ней. Жизнь не очень-то улыбалась Трейси Леду, несмотря на все ее капиталы.

Тай вдруг понял, что, если бы он отвез ее в город, высадил у дома и не стал бы с ней больше связываться, она бы скатилась еще ниже. У него возникло мрачное ощущение, что перед ним женщина, находящаяся на грани скорого, ужасающего и, пожалуй, неизбежного падения. Он был не из тех, кто доверяется интуиции, а потому не мог объяснить охватившие его предчувствия. С другой стороны, не нужно было обладать магическим кристаллом, чтобы понять: Трейси в опасности.

Но с чего это его вообще должно волновать? Трейси не представляла для него никакого интереса. Если ей нравится проматывать свою жизнь, то так ей и надо. Не его забота. И все же что-то непреодолимо влекло его к ней.

Трейси принялась вновь говорить, волнуясь и нервничая пуще прежнего:

— Я заплачу любую сумму, мистер Кэмерон. Любую, какую назовете, мне просто хочется уладить это.

Ее отчаяние вдруг показалось ему трогательным. Но потом он вспомнил о ее злобной, умеющей обрабатывать и использовать людей мамаше и заподозрил, что Трейси разыгрывает спектакль.