— Мы все на это надеемся, — вмешивается девочка по имени Рея. — А почему нет? Теперь мы можем мечтать.

— Но не ты, — обращается Инди к Коннору. — Тебе нужна другая мечта. Ты не достаточно хорош на роль Лоцмана. И я не думаю, что когда-нибудь будешь.

— Серьезно? — с насмешкой он нависает над девушкой. — И откуда же тебе это известно?

— Потому что я летала с тобой, и ты не доверяешь небу. — Коннор смеется и собирается сказать что-то, но Инди перебивает его: — Ты всегда думаешь только о себе. Когда ты что-то делаешь, ты рисуешься. А кто заметит?

Коннор отворачивается от нее. Через плечо произносит что-то оскорбительное — что бы он сделал ей и с ней, если бы она не была такой чокнутой. Я порываюсь броситься за ним.

— Не обращай внимания, — абсолютно равнодушным тоном говорит Инди. Я хочу сказать ей, что это опасно, что нужно быть начеку с такими людьми, как Коннор. Но что это изменит?

Веселье окончено. Люди возвращаются в лагерь за сухой одеждой. Некоторые пилоты и бегуны дрожат. Почти каждый побывал в реке.

Пока мы идем, Инди заплетает свои длинные влажные волосы. — Что, если бы тебе дали шанс вернуть кого-то? — спрашивает она, продолжая прерванный ранее разговор. — И ни слова про Кассию, — добавляет она, нетерпеливо фыркая. — Она не в счет, она ведь не умерла.

Приятно слышать, что Инди говорит это, хотя, конечно же, у нее нет стопроцентной уверенности. Все равно, если Кассия отправила мне сообщение, это хорошая новость. Я снова сжимаю клочок бумажки и улыбаюсь.

— Кого бы я вернул после смерти? — переспрашиваю я Инди. — Почему ты задаешь мне такие вопросы?

Инди сжимает губы. На мгновение я думаю, что она не собирается отвечать, но затем она произносит: — Теперь все возможно.

— Думаешь, Восстанию подвластны такие вещи, которые никогда не давались Обществу? — спрашиваю я. — Думаешь, Восстание обнаружило способ возвращать людей к жизни?

— Пока нет, — продолжает она, — но разве тебе не кажется, что им это когда-нибудь удастся? Не думаешь, что это и есть единственная цель Лоцмана? Все древние истории и песни толкуют о том, что он спасет нас. И, возможно, не только от Общества или чумы, а от самой смерти...

— Нет, — я понижаю голос. — Ты же видела те образцы в Каньоне. Как вообще возможно вернуть кого-то из этого? Даже если использовать эти образцы и создать кого-то, похожего на оригинал, то он все равно никогда не будет тем же самым человеком. Никого нельзя вернуть, никогда. Понимаешь, о чем я говорю?

Инди упрямо качает головой.

И тут я ощущаю толчок в спину, теряю равновесие и лечу прямо в воду. У меня едва хватает времени вытащить руку из кармана и зажать бумажку в кулаке, прежде чем окунуться в воду. Держа руку высоко над водой, я со всех сил отталкиваюсь ногами от дна реки.

Но ясно, что бумага все равно намокла.

Остальные думают, что я поднял кулак в виде своеобразного приветствия, поэтому начинают кричать, свистеть, и поднимают в ответ свои кулаки. Мне приходится поддержать эту игру, и я выкрикиваю: — Восстание! — и все подхватывают этот клич.

Я уверен, что это Коннор толкнул меня. Он наблюдает с берега, сложив руки на груди.

***

Река Камас протекает прямо рядом с нашим лагерем, и, как только народ расходится по баракам, чтобы сменить одежду, я бегу к груде камней у воды, по дороге разворачивая бумагу. Если он испортил ее послание...

Часть написанного в самом низу оказывается размытой. Сердце замирает. Но большая часть слов остается четкой, и видно, что их писала Кассия от руки. Я бы понял это, в любом случае. Она немного изменила наш шифр, как мы всегда делали, но мне хватает совсем немного времени, чтобы сложить кусочки головоломки.