|
Ага. Кажется, я что-то нашла. Крошечные линии, царапины на стене возле пола. «I» Прописная буква L? Я тихо смеюсь над собой, как же мне хочется находить буквы во всем. Это может быть царапина, которую случайно проскребли, когда заносили и перемещали груз. Но чем больше времени я провожу, пробегая пальцами по этой черте, тем больше убеждаюсь, что она была нацарапана вполне осознанно. Я пытаюсь нащупать еще что-нибудь, но ремни безопасности препятствуют этому. Бросив взгляд на дверь, ведущую в трюм, я расстегиваю ремень и бесшумно передвигаюсь, ощупывая стены. Их тут десятки, все начертанные в ряд. IIIIIIII... Эта буква должна что-то означать, думаю я, если ее написали столько раз, и тут я понимаю; это не буквы. Насечки. Похожие на те, о которых рассказывал Кай: приманки делали надрезы на подошве ботинок, чтобы обозначить дни, прожитые в трудовых лагерях. Или Вик, который таким образом отмечал дни, проведенные без любимой девушки. Мы с Каем тоже оставляли метки — флажками на Холме. Чужими стихами и словами собственного сочинения. Кто бы ни оставил эти царапины, он скрывался здесь и выжидал время. Я делаю то же самое, снова и снова проводя пальцами по вмятинам на металлической обшивке, думая о кусках Галереи, поднятых в воздух. А что, если, когда повстанцы установят их на новое место, некоторые бумаги переживут этот полет?
*** Дверь трюма распахивается, и Инди кивком показывает мне подняться наверх. Корабль, видимо, летит на автопилоте. Инди вновь усаживается на свое место. Она приглашает меня занять соседнее кресло, и я подчиняюсь с гулко колотящимся сердцем. До этого момента мне ни разу не приходилось наблюдать за полетом, я ощущаю головокружительную легкость, когда поглядываю на землю, простирающуюся под нами. Может, именно этого мне недоставало? Звезды приблизились к земле, а океан стал сушей; темные волны сливаются с небом. Они даже не плещутся, почти невидимые из-за восходящего за ними солнца. Да это же горы, доходит до меня. Они показались мне океаном, а волнами были вершины. Звезды — это огни, зажженные в домах и на улицах. Земля отражается в небе, небо сталкивается с землей, и вот он, этот миг, когда можно осознать, какие мы крошечные по сравнению с этим великолепием. Спасибо, хочу я поблагодарить Инди. Спасибо за то, что позволила мне насладиться полетом. Ведь я так долго жаждала этого.
Глава 21. Ксандер
Пациент номер 73 — улучшений не наблюдается. Пациент номер 74 — улучшений не наблюдается. Стоп, здесь какая-то ошибка. Я же еще не обследовал пациента под номером 74. Я удаляю заметку и подключаю к пациенту под номером 74 аппарат, фиксирующий состояние. На мониторе загорается ряд чисел. Селезенка увеличена, поэтому я переворачиваю больную с большой осторожностью. Она не реагирует, когда я направляю свет на глаза. Пациент номер 74 — улучшений не наблюдается. Я перехожу к следующему больному. — Я еще раз проверю ваше состояние, — сообщаю ему. — Ни о чем не волнуйтесь. Прошло уже несколько недель, но ни одному пациенту не становится лучше. Сыпь вокруг пораженных нервов перешла в нарывы, в высшей степени болезненные, если, конечно, неподвижный вообще что-то может чувствовать. Мы так не считаем, но до конца не уверены. Лишь некоторые из нас, оставшихся здоровыми, уехали. Я по-прежнему работаю медиком, но учитывая нехватку персонала, большую часть времени провожу, ухаживая за больными: сменяю пакеты с питательными веществами, катетеры, наблюдаю за общим состоянием и провожу физический осмотр. Потом несколько часов отдыхаю и снова принимаюсь за работу. В последнее время новые пациенты поступают все реже, разве что заболевшие люди из персонала. |
