– Мы оба были слишком пьяны, насколько я помню. Не надо винить себя, старина. Никто не виноват.

– Это благородно с твоей стороны, Шервуд, но я все-таки чувствую себя ответственным за случившееся.

– Ты не виноват, и оставим это. Мне сказали, что у меня простой перелом. Конечно, довольно болезненный, но скоро все заживет. Не стоит слишком беспокоиться.

– Рад слышать. Тем не менее, надеюсь, ты примешь мои извинения.

– Если ты настаиваешь, то считай, что извинения приняты.

– Благодарю. Теперь я хотел бы сообщить тебе кое-что наедине.

Шервуд сделал знак Джарвису, чтобы тот удалился. Слуга проверил, правильно ли лежит нога с шиной, слегка поправил одеяло, взбил подушки, после чего удалился через дверь гардеробной.

– Старый Джарвис – чрезмерно заботливый человек, – сказал Шервуд. – Впрочем, превосходный слуга. – На лице его промелькнула робкая улыбка. – Кажется, я догадываюсь, о чем ты хочешь поговорить со мной.

– О Клариссе.

– Не знаю, что сказать, Кэйзенов. Я представить не мог, что она проведет здесь всю ночь. Я вообще не знал, что она находится рядом. Доктор Снид дал мне лошадиную дозу настойки опия. И вместе с пуншем… ну, в общем, я отключился на всю ночь. И даже не шевелился. Слишком больно двигаться с этой проклятой шиной. Я ничего не знал, пока не пришла моя сестра и не начала так громко кричать, что подняла на ноги весь дом. Никакое количество опия не могло заглушить визга Марджори. Только тогда я открыл глаза и увидел Кларри рядом, она держала меня за руку.

– Мы уже договорились о расторжении помолвки. Шервуд нахмурился.

– Проклятие! Я ужасно сожалею, Кэйзенов. Я надеялся, что до этого не дойдет.

– Она призналась, что любит тебя.

– Да, я знал об этом. Глупышка! Адам удивленно приподнял бровь.

– Разразился скандал, Шервуд. Все знают, что Клариссу застали в компрометирующей ситуации. Теперь, когда наша помолвка расторгнута, тебе ничто не мешает сделать ей предложение. – Адам прищурился и пристально посмотрел на Шервуда. – И я надеюсь, ты сделаешь это. Мне будет нелегко сознавать, что ее репутация в опасности.

– Я знаю свой долг, Кэйзенов. Не надо поучать меня. Я сделаю ей предложение.

– Только из чувства долга? – сказал Адам. – Значит, ее любовь не имеет взаимности?

Шервуд усмехнулся:

– Я был безумно влюблен в эту девчонку, когда ей минуло шестнадцать лет и она вдруг преобразилась, перестав быть тощей, большеглазой пигалицей. Я думал, что Кларисса тоже влюблена в меня, но она относилась ко мне довольно холодно, считая мое поведение «сумасбродным». Я старался произвести на нее впечатление, демонстрируя свою принадлежность к городскому светскому обществу, но это не помогло. Однажды я заявил, что еще слишком молод, чтобы относиться к жизни серьезно. Тогда она не захотела иметь со мной дела, сказав, что предпочитает общество «настоящих джентльменов», а не юных щеголей.

Значит, она считала Адама «настоящим джентльменом»? Или хотела только вызвать у Шервуда ревность?

– Тогда я отошел в сторону, – продолжил Шервуд, – и наблюдал, как она расцветает, превращаясь в бриллиант чистой воды, с постоянно волочащимися за ней деревенскими ухажерами. При встрече Кларри общалась со мной как с другом, не давая ни малейшей надежды рассчитывать на что-то большее. Я продолжал изображать из себя молодого повесу, и она окончательно порвала со мной.