Однако у них не было времени спорить об этикете мертвого веса.

Они преодолели примерно десять футов, когда Джим понял, что в них не стреляют.

Ни один профессионал не станет так долго вставлять другую обойму. Какого черта…

И в эту секунду он почувствовал присутствие Девины, так ясно, как если бы тень пересекла его собственную могилу.

Ну, просто охренительно.

– Ну же, Монти, ты должен дать мне хоть что-нибудь.

В отличие от других репортеров на месте преступления у мотеля, Мэлс не топталась у полицейской ленты, натянутой вокруг открытого номера. Она была в дальнем конце, стоя в опустившемся тумане со своим старым другом Болтуном Монти. Монти был порядочным копом, но именно его эго делало парня по-настоящему полезным. Он любил делиться фактами, чтобы просто доказать, что он это может, а значит, с ним легко договориться.

Сегодняшний вечер отличался от других тем, что она работала над собственным репортажем. Она не собирала данные для кого-то другого.

Мэлс перегнулась через ленту.

– Я знаю, ты знаешь, что происходит.

Монти подтянул пояс на свое брюхо и провел рукой по волосам, намазанным пенкой. Кстати о привете из прошлой эпохи. Бритая голова плюс леденец – и получается готовый Коджак[66] в двадцать первом веке.

– Да, я один из первых приехал сюда. Знаешь, оказался в выигрышном положении.

Проблема с Монти заключалась в том, что приходилось вытаскивать из него информацию.

– Когда тебе позвонили?

– Два часа назад. Менеджер набрал девять-один-один, и я первым ответил на вызов. Примерно в пять утра какой-то парень снял номер на час, но администрация заметила, что никто не выписался до девяти. Я постучался в дверь. Никто не ответил. Менеджер открыл ее своим ключом, и – вуаля.

– Что, по-твоему, произошло? – Было важно использовать наречие «по-твоему».

– Все знали, что она была проституткой, поэтому на лицо три варианта.

После паузы она продолжила его мысль, как и должна была:

– Сутенер, клиент, ревнивый парень.

– Неплохо. Неплохо. – Он снова поправил пояс. – Взлома нет. Очевидно, она боролась, ведь ее одежда разорвана. Но нельзя назвать всю ситуацию синей аллеей.

Термин «синяя аллея» был отсылкой к коридору, по которому поколения копов из Колдвелловского отделения вели преступников для оформления в главное управление. С течением времени он стал означать отсутствие чего-то необычного или неожиданного в криминальных делах.

– И в чем сюрприз…

Монти наклонился, сообщая ей секрет:

– Она покрасила волосы. Почему-то это было частью встречи. У нее должны были быть длинные светлые волосы. А затем он убил ее.

– Откуда ты знаешь, что это сделал мужчина?

Монти одним взглядом сказал ей «да что ты».

– И нет, ее имя я тебе не назову… нельзя, потому что мы ищем родственников. Но я знаю, кто она, и она чудом прожила последние два года. У нее длинный послужной список, включая насилие… и агрессором являлась она сама.

– Так, ладно, позвонишь, если найдется, чем поделиться? Я не раскрываю свои источники… ты ведь знаешь.

– Да, в этом на тебя можно положиться, но без обид, ты не часто получаешь собственные статьи. Сможешь свести меня с твоим Тони? Обычно он пишет о подобных представлениях.