Вместе с тем, евнух дал тайный знак убить тут всех. Никто не должен знать, что это евнух всё устроил. Нужно обвинить Кара Давута. Он любим во флоте и даже в армии. Так что любые посягательства на имя адмирала могут стоить волнений в войсках.

Керим шёл, как сказали бы в будущем, ва-банк. Медлить нельзя, нужно ещё больше сеять панику и неразбериху в городе, который ещё пока Истамбул, и не знает, что вот-вот может стать Царьградом. У Керима были во дворце свои люди, не все из них даже являлись агентами русской разведки. У одного он жену спас от смерти, другому дал денег, когда в них остро нуждался нужный человек. Постепенно, но неуклонно штат исполнителей ширился. На руку было Кериму и то, что Османа в качестве султана уже мало кто жаловал. Многие думали, что было даже лучше, когда на троне сидел умалишённый Мустафа. Осман вёл страну к погибели.

Керим шёл быстро, капудан-паша даже не успевал за ним, что сильно удивляло адмирала турецкого флота. Евнухи обычно ленивые, не любят физических нагрузок, а этот, пусть и полноват, но показывает неплохую физическую подготовку.

— Стой! — скомандовал офицер охраны султана. — Туда нельзя.

Три янычара и один офицер у дверей в покои султана. Они прекрасно знали Керима и, может так быть, даже пропустили бы его, но только одного.

— Прорывайся, я их задержу! Скажи падишаху, что заговор, и русские с казаками уже тут, у самого города, — сказал Керим и втолкнул силой капудан-пашу в покои султана.

Двери в опочивальню Османа открывались вперёд, так что Кара Давут-паша прямо ввалился к султану, который в это время принимал «подарок» от своей любимой наложницы.

— Ой! — завопил султан, когда девушка укусила его за то место, которого лишён Керим.

А в это время евнух, пользуясь тем, что охрана замешкалась, просто резал янычар своим ножом. Опомнился только офицер, который успел увернуться от выверенного удара ножом в горло.

— На! — Керим со всей силы ударил янычара в пах, отчего тот не мог не согнуться и практически нарваться на лезвие острого кинжала.

— Что происходит? — раздавался испуганный голос султана из комнаты.

Осман, посчитав, небезосновательно, что его пришли убивать, пятился назад. Капудан-паша в это время быстро и эмоционально рассказывал о том, что угроза нападения русских на Стамбул как никогда раньше велика. И это не будет, как шесть лет назад напали казаки и просто разграбили склады в портах и ушли. Нынешнее нападение вызвано стремлением русских забрать город.

— Бах! — прозвучал выстрел из пистолета и следом второй. — Бах!

Керим стоял с двумя пистолетами, которые ещё на входе в султанскую часть дворца забрали у Кара Давута. Эти пистолеты знал каждый на флоте и многие в армии. Там даже имя капудан-паши было написано.

— Ты? — Кара Давут развернулся к евнуху.

Глаза воина были выпученными. Он и до этого не понимал, что происходит, а сейчас так и вовсе растерялся.

Рывком Керим приблизился к воину, ударяя того кулаком в кадык и лишая возможности разговаривать. Уже доносился топот ног людей, бегущих к султану. Евнух быстро откинул в сторону один пистолет, после вложил в руки капудан-паши второй и свой окровавленный нож, лишь до того подрезав сонную артерию у османа, который скрутился, задыхаясь.

— Стоять, не двигаться! — кричал один из личных охранников султана.

Это был свой, русский человек, ну пусть не русский, но на службе у русского императора. Вот ему и подал сигнал Керим. Он больше не сделает в этой жизни ничего более существенного, чем совершил сейчас. Пусть он умрёт, ибо жить более так невмочно.

Незаметно для других Керим взял руку капудан-паши, в которой был нож, и сам нанёс рукой османа себе смертельную рану, ударив ножом в печень. В этот же момент рядом просвистел ятаган, и голова Кара Давут-паши скатилась на белоснежный, персидской выделки ковёр.