— Ты все же передай им мое послание. Иначе Матвею Годунову отпишусь и он быстро охолонит сибирцев, — сказал я.

Матвей Годунов, ссыльный в Сибирь бывший мой сподвижник, нынче стал воеводой Сибирской земли. Пока никаких нареканий не вызывает, работает справно. Правда есть у меня желание все-таки его сменить, может даже и приблизить встречу Матвея с Богом.

Популярен воевода в Сибири, смог объединить и приблизить к себе и тунгуских князьков и даже некоторую знать кайсаков. Да и три полноценных полка с артиллерией, численно до четырех тысяч воинов, плюс казаки, местные ополчения, четыре роты, составленные из представителей сибирских народов — это сила, очень большая. Не захочет ли когда-нибудь Годунов объявить себя царем Сибирским?

Ну да этот вопрос уже разрабатывается. Не остается Матвей без соглядатаев, причем и официальных и тайных. А вот башкиры оборзели.

— Юрий Никитич, а ты вызови-ка мне представителя башкир Айрата Бикметовича, — обратился я к главе Избы по делам присоединенных народов, Юрию Никитичу Татищеву.

— Твое величество, башкиры и калмыки прибудут в Москву по льду не позднее середины января. Они уже давече прибыли в Самару, — отвечал Татищев.

Изба — это своего рода отдел, как назвали бы структуру в будущем. И выделение этнического вопроса в отдельное ведомство было необходимо. В Российской империи уже только зафиксированных и записанных более двадцати народностей, которые мне присягнули. При этом, те же тунгусы записаны, как один народ, хотя там ответвлений и этнических групп очень много. Возникают проблемы религиозного характера, менталитета, традиций, территориальные и многие иные. Всех грести под одну гребенку? Это можно. Сил на то хватает, чтобы свою волю навязать любому соседу Российской империи, даже Польше, может, в меньшей степени усилившийся Швеции. Но тогда нам придется держать еще большое количество войск во многих регионах огромной страны.

Деньги считать мы научились, поэтому работая на противоречиях, не провоцируя конфликтов, но жестко и кроваво отвечая на любые неповиновения, нам удается сохранять более или менее стабильность и порядок даже на Кавказе. При этом не содержать за свой кошт большую армию в регионе. Но за счет местных народов, и на Кавказе присутствует полноценная дивизия и ряд специализированных отрядов.

Северный Кавказ с его гористой местностью и чуть ли ни первобытными законами кровной мести, сдерживаем с некоторыми усилиями. Тут пришлось и аманатов брать, забирая сыновей глав кланов на обучение в Москву, даже некоторых, особо непримиримых, сослали в Восточную Сибирь. Слово свое держим, не навязываем религию, но жестко бьем за то, что кто-то посягает на нашу веру.

— Продолжай, Лука Мартынович! — сказал я, когда выслушал Татищева и Болотникова. — Но знай, что слишком много денег и сил мы вложили в то, чтобы обосноваться в Миассе и отбиться от всех киргизов и башкир. Золото нам нужно, сложно иначе бумажные деньги поддерживать.

— Дозволь, сказать, государь-император! — со своего места за большим столом встал Иван Тарасьевич Грамотин.

— Говори, Приказной боярин, Иван Тарасьевич! — сказал я, жестом показывая на Грамотина.

Иван Тарасьевич Грамотин был из тех, кого привлек к себе ранее мой главный финансист Василий Петрович Головин. Старик два года как преставился, создав при моем непосредственном руководстве четкую и работающую финансовую систему, основанную на бумажных деньгах и Имперском Банке. Грамотин, так сложилось, что в последний год жизни Головина-отца занимался всеми делами, потому как Головин-отец болел тяжело и лекари долго пытались его вытащить. После Грамотин прошел ускоренный курс обучения в Московской Академии и я дал шанс этому человеку проявить себя и попробовать собой заменить почившего Василия Петровича Головина.