Молчание, воцарившееся в кабинете, прерывалось лишь треском дров, погибающих под натиском жадных языков пламени, сжиравшего свою добычу.

* * *

Я обессилено опустил гудящую голову на стол, ощутимо стукнувшись лбом о полированное дерево, и застонал. Бумаги, бумаги, бумаги! И в каждой — очередная неприятность, новые проблемы… Как я от этого устал! Казалось, рушится всё — вся, с таким трудом налаженная система управления империей начала сбоить. Мне банально не хватало опыта, знаний, чтобы предусмотреть всё. Как-то не нашёл я курсов по ускоренной подготовке императоров! А советники… После истории с Громовым и Таракановым, после всех предательств, покушений, заговоров я чисто физически не мог заставить себя доверять этим акулам политики. Быть может, Долгорукий мог бы подсказать мне, как отвечать на все эти жалобы, донесения, просьбы, требования — но он ещё не вернулся из поездки в Кожеозерский монастырь. Я ожидал его прибытия со дня на день, но решения требовались сейчас! Да и многое зависело от того, на что он смог убедить согласиться Марго.

Я чертыхнулся, стукнул кулаками по столу, сбросив в сердцах все бумаги на пол. Затем рыкнул на секретаря, с испуганной физиономией заглянувшего в кабинет на подозрительный шум. Он оценил обстановку и моментально исчез, предусмотрительно закрыв за собой массивную дверь. Я тут же выбросил его из головы, опять углубившись в свои невеселые мысли. Чёртов мир магии! Одно только громкое название… А где порталы, способные в мгновение ока перенести человека в любую точку планеты? Это же вообще мрак — столько времени теряется впустую!..

Кстати, разбирая архивы императора после его скоропостижной кончины, я нашёл и документы о своих истребленных финских родичах. Именно там и встретилось мне упоминание о пространственной магии, которой, якобы, владел род Торвиггов. Нашлось объяснение странным оговоркам Александра Павловича и косым взглядам моих наставников, которых явно предупредили о моих потенциальных возможностях… Что ж, и в этом моего официального отца постигло жестокое разочарование. М-да, оказывается, не только мне грезились моментальные перемещения по огромным просторам своей страны, а может, и за её пределами. Сейчас, когда то тут, то там вспыхивали волнения, зачастую переходящие в вооружённые стычки, такое умение ой как пригодилось бы. Вот только не ощущал я в себе даже намёка на что-то подобное. Да и подтверждения тому, что такое возможно в принципе, добыть так и не удалось — все тайны финнов ушли вместе с ними в могилу.

Вздохнув, я с непередаваемым отвращением стал собирать бумаги, разбросанные вокруг стола, в глубине души мечтая о том, как здорово было бы сейчас шагнуть — и оказаться сразу в лагере генерала Голицына, что наводил порядки на границе… Или в экипаже, что везёт Долгорукого в столицу… А ещё лучше было бы очутиться там, на Урале, в заповедных землях, о которых я столько слышал, но никогда не видел своими глазами…

О том, что утечка информации об открытиях погибшей экспедиции все-таки произошла, мы поняли, когда Министерство Иностранных дел, а вместе с ним и Министерство образования завалили обращения учёных мирового масштаба. На английском, итальянском, французском, немецком и других языках звучало только одно — настоятельная просьба, граничащая с истеричным требованием предоставить доступ группам компетентных специалистов к таинственной пещере, руководствуясь предварительными соглашениями о создании пресловутого Института Магии.

Вместе с официальными обращениями посыпались и незаконные попытки проникнуть на территорию Урала, дознаватели отлавливали лазутчиков одного за другим, и даже показательные казни не останавливали следующих. Почему всё делалось настолько топорно? Вариантов было два — то ли иностранные разведки, отчаявшись, делали ставку на количество, что должно было перейти в качество, то ли вся эта орава горе — агентов, прущих с грудью наголо на амбразуры, имела своей целью только одно — отвлечь внимание дознавателей, рассеять наши силы, чтобы, пользуясь этой неразберихой, незамеченным проник кто-то один.