– Знаете, я, пожалуй, пойду. – девушка зло ткнула в Бритца планшетом. – У нас почти миллион смертельно больных людей, и мои подопытные тараканы принесут им больше пользы. Насекомые не связаны сводом правил. Пусть мне даже придется убить несколько тысяч, зато от них будет толк!

«Неужели я так и приплела сюда тараканов?»

– Вот это да, – только и вымолвил капитан.

Он подошел к кофейному аппарату и щелчком направил прозрачную сферу с напитком к Самине.

– Скажите, леди Зури, Вы ведь не слишком разбираетесь в инопланетянах? – поинтересовался он безмятежно.

– Не понимаю, как это связано с моей просьбой. На Бране гости чрезвычайно редки.

– Так я и думал. В таком случае я прощаю Вам эту политическую дерзость в мой адрес.

О-о-о! Тут Самина поняла, как сильно ошиблась. Не бывать ее встрече с пленником. Белые радужки, молекулярный нюх, иллюзия неопределенного возраста и незаурядный ум… Кайнорт Бритц – никакой не бранианец, он энтоморф! Самый настоящий человек-насекомое, перед лицом которого она только что призналась в зверствах по отношению к его собратьям. Это, без сомнения, было круто.

– Капитан Бритц, пожалуйста, простите меня! – вскочила Самина, едва не роняя на себя шар с кофе, – Простите, у меня нет слов, насколько глупо… Я понятия не имела, что Вы – эзер, они же… то есть вы же так похожи на нас. Я бы никогда не посмела, если бы знала. Простите. Я уже ухожу.

«Но ты все равно козел».

Словно прочитав ее мысли, Кайнорт поднялся со своего места и, обойдя стол, присел на его краешек. Биолог наконец сообразила, что же с самого начала смутило ее в образе Бритца: он носил строгий, аккуратный форменный комбинезон службы безопасности с дизайнерскими кедами баснословной редкости.

– Я не думаю, что эти извинения отменяют суть сказанного Вами. О том, что мне безразличен уроборос. Знаете, я подумал, было бы забавно поступить следующим образом. Я даю вам полчаса наедине. Император отказывает Вам в помощи. В итоге негодяй – он, а не я. По рукам?

На белоснежной подошве ни соринки. Он что, летает? Ах, ну, да. Самина уже догадалась, как он вывернется из ее вопроса:

– А как же правила?

– Если кто-нибудь узнает, я скажу, что мне угрожали шприц-пистолетом.

– А с Вами можно иметь дело, капитан. По рукам. Простите, не могу не спросить: Ваше имаго ведь не таракан?

– Нет.

* * *

Ее встретил полумрак длинной и просторной комнаты. Самина дала себе полминуты, чтобы собраться. Несколько раз сжала и разжала кулаки: от напряжения пальцы одеревенели: вся кровь на репетиции тяжелого разговора прилила к голове. Она была рада своему укрытию, но так все отведенные полчаса можно протрусить. Впереди, на хорошо освещенном выступе, был закреплен высокий монопод. Он удерживал пленника в вертикальном положении: руки и ноги пристегнуты к дополнительным штативам стальными кольцами. Девушка заставила себя двинуться вперед. Две пары микрокоптеров появились из ниоткуда и сформировали защитную паутину между нею и телом робота.

Андроид не двигался, голова его была чуть опущена. Глаза открыты, но мертвы: зеленая диафрагма спряталась, и радужки залил черный зрачок. На левой стороне лица, по обыкновению холодного, виднелись глубокие шрамы – наследие палача. Один пересекал бровь, второй начинался на скуле, прямо под глазом, и кривым зигзагом спускался по щеке вниз. Оба блестящего серебристого цвета, а не темные, как у людей. Горло тоже украшали рваные раны. Он теперь стал похож на вожака волчьей стаи.