– В люди выйду, – сострил Афанасий.

Зайцев не отреагировал на шутку.

– Тебе сразу полковника дадут, это раз, и до генерала доберёшься – это два. Да и работа интересная.

– Я ничего не слышал об этом… ВГОР.

– Сказано – суперсекретная служба, значит, суперсекретная. Они правы, нельзя так долго унижаться, пора отпор давать, тем более что у нас есть чем.

Афанасий с любопытством посмотрел на заместителя начальника управления.

– Откуда информация?

– В Интернет заглядываю… мы тоже не лыком шиты. Но об этом пусть лучше они тебе сообщат.

– Я… подумаю. – Афанасий оживился. – А целой группой перейти нельзя?

– Сам-то понял, что спросил? Кто же разрешит отдать целую боевую группу?

– Ребят жалко…

– Тебя не в тыл к немцам забрасывают, будешь поддерживать связь, в реальном мире живём.

– Понял.

– Ну и славно, пойдём водочки хорошей хряпнем за успех безнадёжного дела.

– Какого дела? – удивился Афанасий.

– Это я к слову. В юности я с друзьями часто в походы ходил, всю Россию, считай, на лодках обошёл, так вот когда мы собирались в первый раз, наш главный организатор Толя Новиков и предложил выпить по рюмочке за успех безнадёжного дела. Никто не знал, сможем ли мы выжить две недели в лесах и на реках.

– Выжили?

– Видишь, я даже полковником стал.

– Я же не пью.

– Зато я принимаю… изредка, здоровье поддерживаю. Генерал наметил тебе орден прицепить, неужто откажешься?

– Получу – отмечу.

– Ладно, идём.

И они направились к выходу по красной ковровой дорожке, оставшейся в здании управления ещё с начала века.

Со всех сторон судно, идущее малым ходом, окружала вода, лишь на севере, в десяти-пятнадцати милях, сверкала зубчатая линия: там до самого полюса начинались поля арктических льдов, усеянные торосами, трещинами и шапками снега.

Полярное лето уже началось, поэтому ночь в этих широтах являлась таковой условно, солнце просто чуть опускалось к горизонту, чтобы утром начать подъём.

Судно современного дизайна, со множеством надстроек на верхней палубе, носило название «Night sun» и официально предназначалось для исследования климата и вод Мирового океана. Однако истинное предназначение корабля было известно только разведструктурам США, а о задачах, какие он выполнял, знали буквально несколько высших чинов ВМС Соединённых Штатов.

В рубке корабля, скрытой от взора поясом зеркального стекла, появились двое – капитан судна и лысоватый мужчина в меховой парке с откинутым капюшоном. Он был руководителем научной группы. Матросы и сотрудники экспедиции звали его доктор Джонс.

– Мы в заданном районе, – доложил старпом, поглядывающий на панели управления.

Джонс кивнул.

– Стоп машина! – скомандовал капитан.

– Очистить палубы, – невыразительным голосом проговорил Джонс.

– Экипаж внутри, – сказал старпом.

– Мы одни?

– В радиусе двадцати миль никого, ни одного судна. Спутники в пределах видимости – китайский и русский, но оба на сходе. Русские дирижабли пасут запад Гренландии. У нас сорок пять минут полного одиночества.

– Мы начинаем. – Джонс вышел из рубки, направился к одной из надстроек, напоминавшей многогранный купол, под какими обычно на кораблях прячутся антенны локаторов.