Юноша грохнулся на лопатки, а хвост взметнулся над ним колонной и тут же обрушился, чтобы раздавить ужасающим весом. Вик собрал все мужество, сжал пальцами рукоять и со всего маху резанул клинком. Воздух свистнул, — лезвие мелькнуло серебром и полоснуло летящий хвост. В лицо Вика брызнул багровый фонтан.

Сзади яростно зашипело. Змеи вокруг сплелись плотнее, свистели, шипели и раскачивались, высовывая раздвоенные языки. Вик с трудом перевернулся и встал на колено. Вовремя. Желтый змей подтянул к себе окровавленный хвост, распахнул пасть и, обнажив острые клыки, напал вновь.

Кровь Змеевика вскипела. Посреди его лба полыхнуло, будто кто ткнул горящей головней — словно глаз, нарисованный Йонвой, а затем стертый, вновь пробудился. Юноша вскочил на ноги, обуреваемый жаждой сражения, и бросился навстречу брату.

Меч сверкал и со свистом обрушивался на противника, Желтый змей изгибал блестящее тело, норовя сбить Вика раненым хвостом, шипел и хрипел, а Вик, сцепив зубы, раздавал удары. Вдруг змей извернулся и вонзил клыки ему в руку — и Вик вскрикнул от боли, но не растерялся: голова брата оказалась совсем рядом, и Змеевик, воспользовавшись этим, разрубил могучую шею пополам. Из обрубка вырвался фонтан крови и окатил лицо юноши, а гигантская голова подлетела в воздух, прокрутилась несколько раз, упала на пол и в полной тишине откатилась в сторону.

Вик тяжело опустил меч, отбросил с глаз окровавленные косицы и утер лицо подолом рубашки. Сердце бешено колотилось, боль обжигала лоб и левую руку, а тело звенело как металл.

Он победил.

Убил брата.

И стал первым из змей.

Змеевик почти не слышал, как засвистели и зашипели змеи, сползаясь со всех сторон — уловил лишь вопль Дики: «Вик!» Вдруг змеи расступились, и к нему подполз бронзовый полоз, неся в зубах сияющий венец.

— Преклони колени-с!

Вик послушался и склонил голову. Тяжелый венец, украшенный самоцветами и смарагдами, едва коснувшись головы Вика, вновь загудел; гул пронесся сквозь тело и через палаты — но не такой, как прежде, а серебряный, звонкий и юный.

Вик поднял лицо. Дряхлый полоз, сощурившись, оглядел нового короля и вдруг на всю залу воскликнул:

— Да здравс-с-ствует Мертвый Господарь!

Шипение тысяч змей слилось в единый долгий шум, и Змеевик почти оглох. Он не испытывал радости, до сих пор не понял даже, что стал верховным змеем, что теперь великолепный дворец и многочисленные слуги — его. Что Вик отныне и до конца времен — правитель Горы.

Любой из миллионов змей, окруживших его, потерял бы сознание от счастья и гордости.

В голове же Вика билась одна мысль: «Дика будет жить».

Несколько могучих змеев подхватили юношу, подняли в воздух над ликующей толпой и отнесли к тронному месту. Там еще темнело окаменевшее тело его отца.

— Мертвый Гос-с-сподарь, Мертвый Гос-с-сподарь, — шипели змеи.

Змеевика поставили на ноги. Прежде здесь стоял его отец, теперь с пьедестала взглянул он сам.

Вик выпрямил спину. Мышцы отяжелели, налитые силой. Раненая рука, все еще сжимающая рукоять, теперь не дрожала — душу юноши наполняла радость от невероятной победы. Вик поднял голову, увенчанную великолепной короной, и воздел руку. Когда он повел ладонью справа налево перед толпой, ползучие твари упали перед ним ниц.

Он больше не Виктор. Не Змеевик. Отныне и до конца времен его истинное имя — Мертвый Господарь. Теперь он — Хранитель сердца Карпат.

Вдруг Вик заметил, что над кишащей массой возвышается одна голова. Синий змей, чье тело украшали лучезарные сапфиры, второй по старшинству после Желтого, высоко держал голову и смотрел на нового короля с вызовом. Змеевик указал на него, но тот не склонился. Гады подле него зашипели и засипели, а Синий змей четко проговорил:

— Я не поклонюсь Господарю, который человек.