Она кивнула.

— Первоначально мне порекомендовали обратиться к вам друзья, которые когда-то приобретали у вас орхидеи. Видите ли, рано утром я улетаю из Москвы домой, в Новосибирск, а ваш адрес они отыскали буквально час назад…

— Орхидеи в Сибири? — усмехнулся он. — Что ж, такое уже бывало. Тобольский губернатор, по-моему… Или кто-то из золотопромышленников?..

— Я не Тобольский губернатор и не золотопромышленник, — рассмеялась Людмила, — но условия у меня хорошие. Одна из комнат квартиры переоборудована в зимний сад, и там есть маленькая оранжерея. С автономной аварийной системой отопления, на случай любых неожиданностей. Правда, пока Бог миловал, неожиданностей не случалось…

— Это интересно, — сказал Садовников. — Но вы проходите, что возле двери торчать? — он жестом пригласил её на кухню. — Может, чайку сообразить?

— Не откажусь, — ответила Людмила.

Они прошли кухню, Николай Михайлович включил электрический чайник и сел за стол напротив своей гостьи.

— Вы могли и не извиняться за поздний визит, — сказал он. — Не спится, знаете, и всегда приятно пообщаться с кем-нибудь, кроме телевизора…

— Проблемы возраста или житейские заботы одолели? — спросила Людмила.

— Да как-то и то и другое… Но у вас, в отличие от меня, времени мало, так что не будем его терять. Какие орхидеи вас интересуют?

— Вообще-то, я подумывала об орхидеях «мертвая голова».

— «Мертвая голова»? — Садовников нахмурился. — А-а… — и он выдал длинное латинское название. — Я вообще-то предпочитаю нормальные научные наименования. Хотя и такие художественные, или обиходные, определения вполне допустимы.

— Так стоит мне её брать? Или я с ней не справлюсь? Тогда порекомендуйте что-нибудь более простое в уходе.

— Ну… — он призадумался. — На самом деле, тут все зависит от тщания и желания, ни от чего более. «Мертвая голова», как вы её называете, орхидея достаточно капризная, но с ней вполне можно подружиться… И вообще, мне не раз приходило в голову, что орхидеи надо подбирать в зависимости от своего характера. У разных людей приживаются разные орхидеи, и ничего тут не попишешь. Это как собаку себе заводить — одна порода человеку подходит, другая нет.

— Ну, это когда у человека обычные возможности, — заметила Людмила. У Курослепова, я слышала, чего только нет. В том числе, наверно, и виды орхидей, которые, вроде бы, по его характеру приживаться у него не должны. Так что от денег и помощников многое зависит, верно?

— Верно, — согласился Садовников. — Оранжереи Курослепова стоит поглядеть. Вы у него ещё не были?

— Пока нет. Собираюсь послезавтра, когда вернусь в Москву.

— С Беневоленцевым?

— Да, он пригласил.

— С Беневоленцевым и Курослепов пустит, — задумчиво проговорил Садовников. — Он сейчас почти никого не принимает, окружил себя охраной как каменной стеной после ограбления его оранжерей. Говорят, и на его жизнь покушение было, начальника его охраны при этом убили. Так что вам повезет, если вы до него доберетесь. Хотя самые ценные экземпляры и похищены, но, все равно, осталось, на что поглядеть.

— Вы ведь и ему помогали?

— Помогал… Да и сейчас помогаю помаленьку. Не хвастаясь скажу, что без меня он не оживил бы эти «орхидеи-призраки», которые с таким трудом выцарапал из Америки.