— Как я понял, изначально вы действовали в интересах Курослепова?

— Да. Он обратился к нам, чтобы мы нашли воров, похитивших редчайшие цветы из его оранжереи. Даже страшно называть суммы, которые могут стоить некоторые уникальные экземпляры. А потом стало ясно, что дело не только в цветах. И Курослепов попросил нас взять на себя заботу о его личной безопасности — поскольку все указывало, что главной целью является он, и все убийства или попытки убийств других людей — это, так сказать, расчистка завалов на пути к Курослепову. Поскольку возникла фамилия Бечтаева, мы предположили, что угроза может исходить из этого мира — из мира сутенеров. Сам Курослепов уверяет нас, что он чист и с этим миром никак не связан…

— А вы что думаете?

Андрей пожал плечами.

— Как говорится, возможны варианты. Или кто-то мстит Курослепову — и тогда то же похищение цветов это акт мести, а не грабеж с целью наживы. Или мы слишком близко подошли к ворам, и они, запаниковав, пытаются перестрелять всех, кто может их разоблачить — речь-то идет даже не о десятках, а о сотнях тысяч долларов!

— Как по-вашему, что вы могли узнать о ворах такого, чтобы они впали в панику?

— Понятия не имею, — развел руками Андрей. — Если развивать это предположение, то можно допустить, что среди собранных нами данных есть какая-то яркая и очевидная улика, очевидности которой мы сами ещё не оценили. Нам надо ещё раз пересмотреть все накопленные сведения.

— Буду очень признателен, если вы поделитесь с нами результатами этой ревизии, — сказал следователь.

— Обязательно! — заверил Андрей.

Следователь задумался.

— Но смотрите, что получается, — сказал он наконец. — Если у Курослепова был конфликт с сутенерами, и, следовательно, он представляет, кто может жаждать его крови — что бы он вам там ни говорил о своей невиновности — то он вполне мог заказать устранение тех, кого считает потенциальными убийцами.

— Но ведь равно возможно и другое, разве нет? — сказал Андрей. — Этих двоих могли прибрать свои же, узнав, что мы собираемся взять их в разработку, и, следовательно, слишком близко подойти через них ко главным организатором преступлений. Обрубили концы, так сказать.

Следователь кивнул, соглашаясь, что и такой вариант возможен, и задумался прищурившись.

— Но если у Курослепова не было никаких контактов с сутенерами, то откуда они могли узнать, какие ценные цветы есть в его оранжерее, как можно обмануть охрану и отключить сигнализацию? — это вопрос он больше адресовал в воздух, самому себе, чем Андрею.

— Очень просто, — все-таки ответил Андрей. — Если Курослепов разок-другой выписывал девочку в свой особняк, то вполне мог ей хвастаться своими редчайшими орхидеями. А уж как расположена охрана и какова сигнализация — это сообразительная девчонка всегда разглядит и запомнит! Не мне вам рассказывать, что среди девочек с панели попадаются ещё те наводчицы!

— Да, очень правдоподобный вариант, — кивнул следователь. — И, конечно, Курослепов ни за что не сознается, что пользовался услугами этих ночных бабочек.

— Люди сознаются в таком очень неохотно, — согласился Андрей. — Но, я думаю, мы сумеем убедить Курослепова, что лучше сознаться в том, что он имел дело с проститутками, и назвать их имена и контактные телефоны, чем подвергать опасности свою жизнь.