|
Или успел выяснить это за сегодняшний — то есть, уже за вчерашний день, определив, за кем ты следишь. Его чеченский сообщник сообщает ему: Корева едет домой не одна, так что подстерегать её возле дома или на лестничной клетке не стоит. Ты правильно заметил, что преступник профессионал. Для него не составляет труда открыть замки и затаиться в квартире. Даже если бы ты зашел в квартиру вместе с Коревой, ты бы его не заметил. Если б ты решил задержаться… Что ж, я думаю, он поступил бы с тобой точно так же, как и в истории с убийством Моховых: оглоушил и связал бы, чтобы ты не мешал ему разбираться с Коревой. Этот тип явно предпочитает не совершать лишних убийств. Устраняет очень целенаправленно — вполне очевидно, своих врагов. Или врагов кого-то, кто решил воспользоваться его услугами. Хотя, мне кажется, тут чисто личные мотивы, и наш неизвестный действует сам за себя…
— А чеченец? — В этом есть своя странность, согласна. И очень вероятно, что мы узнаем практически все, когда выясним, что это за чеченец и почему помогает нашему неизвестному. — Насколько я знаю, одна из чеченских мафий контролирует довольно значительную часть московского рынка эротических услуг, — заметил Андрей. — Как-то не слишком похоже на войну за передел сфер влияния на этом рынке. Но все может быть, — сказала она. — Я кое-что успела проглядеть. Во-первых, неизвестный стер все номера из памяти телефона Коревой. У неё телефон с определителем номера с памятью на девяносто девять последних звонков — и эта память очищена. Очень показательно, а? — Это интересно, — согласился Андрей. — Преступник очень не хотел, чтобы знали, кто звонил Коревой за последние дни. Может, там был зафиксирован и его номер телефона? — Мне кажется, тут что-то другое… — покачала она головой. — И я не могу найти её записные книжки. Похоже, убийца их забрал. — Записные книжки Бечтаева тоже частично пропали. Во всяком случае, следствие, которое перешерстило многих и многих, не узнало о связях Бечтаева с Курослеповым, Коревой… И, надо полагать, с ещё несколькими людьми. Выходит, самая важная записная книжка была изъята убийцей. — Что ж, узнаваемый почерк получается, а? И погляди, где именно убийца разворошил все больше всего. Тебе это ни о чем не говорит? Андрей внимательно огляделся, потом с сомнением повернулся к Богомолу. — Не знаю, что ты имеешь в виду, но я бы сказал, что убийцу больше всего интересовали видеокассеты. Они всей кучей вывалены на пол, часть вынута из футляров, как будто их просматривали, и все эти выдвинутые ящики и открытые дверцы шкафов — именно те местечки, где тоже могут держать видеокассеты… Богомол кивнула. — Все правильно. Убийце нужно было найти какую-то видеозапись, так выходит? Андрей нахмурился. Ему пришла в голову другая мысль. — Насколько я успел изучить ходы преступника, — проговорил он, — я не удивлюсь, если мы найдем тут какую-нибудь очень интересную запись, которую он якобы не смог отыскать, хотя искал, мол, отчаянно… — Мог подбросить, по-твоему? — она нахмурилась и встряхнула своими роскошными золотыми волосами. — Тогда надо искать, — она поглядела на часы. — Желательно исчезнуть до рассвета, так что времени у нас не слишком много. На какую бы кассету ты сделал ставку? — Во-первых, не на те, которые вынуты из футляров. Ведь это явный намек, что убийца их просмотрел — и не обнаружил в них ничего интересного. Во-вторых, не стал бы искать среди домашних записей, где и данные на наклейках записаны от руки. Я бы стал искать какую-нибудь фирменную кассету, на которой, судя по наклейке, записан знаменитый, всем известный фильм — из тех фильмов, что почти наверняка встретишь в любой домашней видеотеке. |
